Рука Данияра ложится мне на бедро, если точнее на мою задницу.
— Спасибо, — механически улыбается Платон, но задерживает взгляд на моем платье.
В его глазах мелькает замешательство, словно он решает показалось ему или нет. И тут же брат моего парня смотрит мне в лицо, в мои глаза, на что я отвечаю полуулыбкой.
Платон подносит к губам стакан виски.
Рассадка гостей у Платона свободная, я выбираю стол на шестерых в первом ряду, прямо перед сценой. Не знаю, что здесь за программа, но подыхать от скуки я все равно не собираюсь — слишком весело чувствовать у себя на затылке взгляд Алины Толмацкой, пока Осадчий помогает мне усесться за стол.
Мне в затылок словно вбивают гвоздь, но моя спина от этого становится только прямее, а настроение лучше.
Дан целует мое голое плечо.
Подавшись ко мне, еле касается, создавая мурашки.
Его рука лежит на спинке моего стула, Осадчий смотрит исподлобья с улыбкой, которая могла бы показаться смущенной, если бы я не знала его лучше.
В этом взгляде я вижу его удовольствие.
Удовольствие, которое он получает, на меня глядя. И он дает мне это увидеть. Почувствовать. Ощутить мурашками от его прикосновения, легким удушьем от этого взгляда. Он благодарит меня за свое удовольствие…
Я отвожу глаза.
— Пф-ф-ф… — выдыхает Осадчий. — Что будешь пить? — спрашивает он.
Я бросаю взгляд на выставленные в центре стола напитки на любой вкус. От вина до негазированной воды.
— Сок… — отзываюсь я.
Я перевожу взгляд на сцену, где появляется ведущий и внутренне морщусь, когда по барабанным перепонкам ударяет его звонкий голос…
Глава 13
Кажется, у Толмацкой и правда были большие планы на этот вечер.
Она явно собиралась сиять. Нацелилась на это всеми фибрами, раз впервые в жизни я вижу, что она решила побыть центром всеобщего внимание — после приветствия от ведущего, она выходит на маленькую сцену, чтобы толкнуть речь.
Поздравить Платона от лица всех его друзей.
Я никак на это не реагирую.
Пока она возится и суетится, я просто оцениваю вид ее груди и ног, обутых в шпильки.
Ее волосы собраны в гладкий хвост, на лице яркий макияж, она почти неузнаваема, но даже ребенку будет понятно, что одеты мы одинаково. И это становится все более очевидно — я вижу на себе любопытные взгляды.
Осадчий слегка ерзает по стулу и, когда я на него смотрю, он переводит взгляд с Алины на меня.
Опускает глаза вниз, поднимает.
На его лице легкий прищур, который я игнорирую, а Данияр произносит:
— На тебе это смотрится лучше.
