— Он работает. У него нет времени.
— Ты могла бы сама его пригласить. Данияр бы тебе не отказал. Он тебя любит…
Я мгновенно теряю аппетит.
Замазанный наспех засос в ответ на ее слова начинает пульсировать.
— Зачем его приглашать?
— Потому что мужчины любят внимание… — сообщает мать.
Я покидаю кухню до того, как она успевает развернуть мысль.
Меня выворачивает от этой философии — угождать мужчине. От нее я просто киплю. И от того, что мать упорно продолжает угождать отцу, каждое утро начиная жизнь с чистого листа!
Проносясь мимо кабинета отца, я вижу его, склоненного над открытым сейфом.
Я успеваю разглядеть его содержимое и скрыться из вида раньше, чем отец оборачивается.
Я не реагирую на вибрацию своего телефона, пока натягиваю шелковую юбку и борюсь с молнией сбоку. Я проспала почти до десяти, уже половина одиннадцатого, и мне не нужно гадать, от кого это сообщение.
В это время дня в субботу мне может писать только один человек.
Я проваливаюсь в сообщение не раньше, чем сажусь за руль своей машины.
Помимо того, что мне нужно платье на вручение диплома, хочу обновить свою косметику.
Кондиционер обдает мне холодным воздухом колени. Кожа покрывается мурашками. Пока ворота со скрипом отъезжают в сторону, я разворачиваю присланную фотографию.
На ней Осадчий сжимает в кулаке твердый член, лежа в своей постели. За окном его спальни вид на город — судя по всему, Дан только что проснулся.
Его бедра покрывают короткие темные волоски, низ плоского живота и пах — тоже. Дан совершенно голый, его загорелая ладонь увита венами, на запястье — умные часы, это единственное инородное присутствие на его теле.
С силой закусив изнутри щеку, я оставляю его сообщение без ответа и выезжаю за ворота.
Глава 7
Прежде чем отправиться на шопинг, я решаю удовлетворить свою тягу к сладкому, которая мучает с тех пор, как я открыла сегодня утром глаза.
В кофейне на первом этаже торгового центра я беру себе мокко со льдом и большой порцией взбитых сливок. Метаболизм, которым меня наградила природа, позволяет мне есть все, от фастфуда до любой кондитерки, но даже я понимаю, что у этого есть предел, так что не злоупотребляю.
Вытянув перед собой ноги, я потягиваю свой напиток, сидя за столиком кофейни и листая новостные ленты соцсетей. Несколько раз мне попадаются фотографии Платона Осадчего вместе с его девушкой, и на лице у меня появляется гримаса от этой фальшивой идиллии. Возможно, поэтому у меня и нет авторитетов, ведь я знаю: все врут и предают.
