И, когда их взгляды встретились, она сразу же отошла в глубь кухни...
И только тут Анатолий понял все. Женщина решила, что ее сыновья колбасой отравились. И отдала остатки пленнику, чтобы проверить действие. Она намеренно хотела отравить и его тоже. Вот почему у нее была такая неестественная улыбка...
Но голод был сильнее страха. Анатолий ел, глотал, рвал колбасу зубами и был уверен, что с ним ничего не случится... Он даже был уверен в другом – в том, что мальчишки почувствовали себя плохо не из-за колбасы, а после его ударов по еловым колодам.
.. После жестоких ударов, в которые он вкладывал свои накопившиеся эмоции и преобразовывал эти эмоции в мысленное оружие. И никто не сможет обвинить его в применении этого оружия...
3"
"Как всегда бывало, когда предстоял трудный день, Виктор Васильевич проснулся утром бодрый и полный сил. Ему даже не надо было мобилизовывать себя – организм все сделал во время сна и, благодаря многолетней привычке, подготовился самостоятельно. Но он все же пролежал в постели, притворяясь спящим, дольше необходимого, чтобы не отвечать на вопросы жены о делах нынешнего дня, которые он планировал.
Она любит спросить просто так, между делом и, вроде бы не слушая, запоминает ответы. И встал только после того, как хлопнула, защелкиваясь, дверь, и Ерема пару раз проскулил – так пес всегда провожал и жену, и Виктора Васильевича, когда его самого оставляли дома. Но с собакой уже пора было идти на прогулку, и Евсеев собрался быстро, как по тревоге.
Была суббота.
По субботам только ментовка работает в обязательном порядке, хотя и не полный рабочий день. Другие люди по субботам отдыхают. И гуляют со своими собаками. Для Еремы суббота, как и воскресенье – дни праздничные, потому что собак на площадке собирается много.
Обычно он гулял с Ермаком перед тем, как сесть в машину. В этот раз он разрешил собаке вдосталь набегаться на собачьей площадке с другими собаками и в очередной раз пожалел своего великана, потому что на игру Еремы любая другая собака отвечала визгом.
Удивляться не приходилось. Ерема, при своих восьмидесяти трех килограммах, на бегу плечом задевал, собака кувырком летела и, естественно, обижалась, как и хозяева. Но, при всей своей любви к четвероногому другу, Евсеев и о делах не забывал. Виктор Васильевич свою «ракушку» в этот раз не открыл и отправился с Ермаком домой, на всякий случай просмотрев окрестности двора на предмет наличия наблюдателя. Это он думает, что никто не знает, где он живет.
