В кармане у Руслана заверещала дикая и громкая музыка, в которой рев боевых слонов смешался с грохотом тамтамов и ночным воем всегда голодных шакалов, в унисон с которыми раскатисто похохатывали бесстрашные гиены.
– Все в порядке. Я жду звонка... – Евсеев нажал кнопку отбоя вызова. – Лучше, если сегодня же вечером.
– Сколько ты берешь за дело? – спросил Руслан.
– Это зависит от дела, – ответил подполковник. – Выходи. Твои парни тебя довезут... Ерема... Спокойно... Спокойно... Ему можно выйти.
Рука опять потрепала волкодава по лбу, прекращая грозное рычание.
Руслан начал выбираться из машины с осторожностью, но, едва нога ступила на асфальт, выскочил уже с небывалой для своего веса стремительностью.
2
Ваха собирался приехать в пятницу к вечеру. Он сам так сказал Анатолию в прошлый приезд. Тогда была среда. Значит, следует его ждать сегодня. Вообще-то в положении Анатолия не сложно и весь календарь перепутать, но Ваха сам говорил, что была среда. И было это позавчера.
Приезд Вахи всегда казался если и не праздником, то хотя бы не обычным трудным днем. При нем, по крайней мере, братья Вахи не били без причины – просто так, от желания убедиться в собственной силе. Хотя силы в этих злобных кулаках чеченских подростков не было совсем, синяки и ссадины они все же оставляли, потому что иной раз удар заставал пленника врасплох.
В первое время очень хотелось ответить этим гаденышам, каждого из которых Анатолий мог бы первым ударом пополам переломить, а вторым попросту прикончить.
Уж чему-чему, а умению бить его за полтора года службы в спецназе ГРУ научили. Но любой удар в ответ на издевательства прерывал всякую надежду на спасение, потому что в доме была пара автоматов, как успел увидеть Анатолий, и любому из троих подростков добраться до них было легче, чем ему на скованных цепями ногах. И тяжеленный амбарный замок на этих цепях висит. Килограммов, наверное, на восемь, а то и больше.
Но Анатолий поставил себе задачу, как ставил всегда и во всем – выжить и выбраться из плена.
Он с самого детства, сколько себя помнил, был организованным человеком и всегда строил планы, которые стремился осуществить. И эта цель заставляла его теперь терпеть, она же заставила научиться смягчать удары при приеме. Не уклоняться от них, как он делал в первое время, потому что любой промах мерзких подростков только злил, а принимать с наименьшим для себя ущербом.
