Наконец обоюдный громкий разговор стих, слышались только отрывочные одиночные выкрики из дома – чуть-чуть истеричные, требовательные, но бессильные. Это кричала что-то мать семейства. Кричала своему старшему сыну Вахе, тяжелые шаги которого уже слышались на крыльце. Никогда раньше Ваха не ходил так тяжело. Сейчас передвигался, как статуя командора. Но, однако, по мере приближения к сараю шаги становились все тише и тише. Должно быть, Ваха сильно переживал от всего происшедшего, а разговор с матерью, возможно, задел что-то такое в его душе, что Ваха часть своей былой уверенности потерял.
Что-то резкое выкрикнул средний из младших братьев. Выкрикнул, словно подстегивая. Опять Ваха пошел тяжелее. Но замок с люка снимал долго. Замок оказался на ключ закрытым, чего давно уже не было в привычках у обитателей дома. Наконец люк заскрипел...
– Выходи... – Ваха не говорил, он сам скрипел, как петли люка, срывающимся неуверенным голосом. – Выходи быстрее...
В сторону лестницы угрожающе посмотрел ствол автомата, предлагая поторопиться и выполнить команду вооруженного человека.
– Тебе привезли за меня деньги? – вставая, с усмешкой спросил Анатолий.
– Выходи... – Усмешка сразу же взбесила Ваху. Голос стал уже не скрипучим, а хриплым.
Именно это Анатолию и надо было. Он сам хорошо знал, что ярость часто делает человека неуправляемым, но она же его и сил лишает."
"Что будет делать Ваха? Чего он хочет? Это понятно... Он намеревается убить своего пленника, не дождавшись выкупа... Может быть, потом попробует получить выкуп за мертвого, но сейчас он об этом, конечно, не думает.
Такие мысли не приходят одновременно с гневом. Задача же Анатолия – сделать так, чтобы эти мысли вообще уже не смогли прийти к его пленителю... И вообще никакие мысли... Путь к освобождению теперь только один. И пройти по нему можно, только переступив через Ваху... Через тело Вахи...
Анатолий планировал бежать, никого не убивая. Да, он ненавидел Ваху. Да, он ненавидел еще больше его младших братьев.
.. Да, он ненавидел его мать... Но бегство свое представлял иным. Что из того, что оно станет таким? Ничего не меняется. Ваха имел право его захватить в рабство? Ваха имел право его убить?
Автомат в руках у Вахи дает чеченцу ложное ощущение силы. Он не учитывает, что против него не простой солдат, а солдат спецназа ГРУ... Ваха видел, как захватывали пленных, превращали в рабов, а потом брали за них большой выкуп другие... И не подумал, что не все солдаты равны.
