Алиахмет Нурович постарался выбросить из головы возникшее неприятное видение, но это давалось трудно. Он даже мысленно остановил картинку происходящего в кабинете, превратил ее в фотографию, и эту фотографию, так же мысленно, перечеркнул жирным толстым маркером.
Там, в кабинете, все должно закончиться нормально. На такой короткой дистанции трое всегда успеют выстрелить раньше, чем один уложит всех троих. Главное, чтобы диск не повредили... Об этом Алиахмет Нурович особо инструктировал – не стрелять туда, где могут быть карманы.
Лучше в голову... В голову – это надежно...
Новый взгляд на часы... Тяжелый вздох... Слишком медленно стрелки идут. Слишком медленно приближают они Алиахмета Нуровича к богатству. К настоящему богатству...
Все! Руслан выходит из офиса Вагиза. К машине идет. Неторопливо и уверенно, как ходит человек, не ведающий сомнения в своей честности. Ни один мент, глядя на Руслана, не подумает, что этот человек только что вышел из такой серьезной переделки.
.. Вперед, к машине, быстрее... Оттуда, из машины, он позвонить должен. Сколько шагов до машины? Рядом, конечно же, он ее не поставил. По крайней мере, за ближним углом или просто за перекрестком. Но дойти недолго...
Алиахмет Нурович стал ждать звонка. Даже руку на трубку положил, чтобы ответить сразу.
Но рука долго держаться в вытянутом состоянии не хотела. Устала...
3
Звонка все не было...
Казалось бы, после такого трудного дня, когда большая работа сделана – ведь больше половины дров переколол! – Анатолий должен был спать до утра, не чувствуя усталых рук и только часто ворочаясь от болей в спине.
..
Сначала так и произошло..."
"Когда мать семейства вынесла лепешку и даже кашу в глиняной миске, он быстро с едой справился, лепешкой вычистил насухо миску и сам, глянув на обрисовывающее горы небо и таким образом определив время, отправился в сарай, не дожидаясь, когда его туда погонят. Этого привычно ждали... Послышались догоняющие, хотя и неторопливые шаги.
Люк над его подвалом закрывал самый младший и самый мерзкий из младших братьев.
Привычно ориентируясь в знакомой темноте, пленник устроился на своей так называемой постели, как обычно подтянул цепи с замком, чуть поворочался, принимая максимально возможную удобную позу, сомкнул глаза и сразу уснул. Сколько проспал, он и не понял, но проснулся, когда сквозь щели люка еще не проник вниз ни один луч света.
