Вот ни одного грамма, ни одной секундочки!
Он целует… Нет! Не целует! Имеет меня языком! Подчиняет, наказывает за дерзость, за то, что не послушала его! Что не вышла вчера ночью! Что посмела сопротивляться!
Не хватает воздуха, но я не чувствую этого недостатка.
Воздух полностью заменяет он. Его дыхание, горячее, обжигающее.
Я напитываюсь им до такой степени, что не запоминаю, когда с меня слетает нижнее белье, когда мои юбки задираются к груди, ничего не запоминаю.
Только момент проникновения помню.
Острый, болезненный, настолько желанный, что я кричу. Прямо ему в губы, и тут же получаю укус за допущенную вольность.
– Чш-ш-ш-ш… Золото мое… Потом покричиш-ш-ш-шь, потом…
Он поудобней перехватывает меня, подсаживая повыше на себе, и в этом положении его и без того немаленький орган становится еще более ощутимым. Я слабо ахаю, не смея кричать. Хотя очень хочется. Но он запретил. А я не могу ослушаться. Не могу.
В темноте глаза дракона горят желтым. Это не страшно. Это завораживающе.
И я смотрю на него, завороженная.
В его лицо, смутно угадывающееся, такое близкое. Конечно же сам дракон, в отличие от меня, прекрасно видит в темноте, потому что слышится довольное хмыканье, когда я закусываю губу от первого жёсткого движения и закатываю глаза. Ему нравится то, как я реагирую. Ему нравится то, что он со мной делает.
И конечно, продолжение не заставляет себя ждать.
Я цепляюсь за плечи, просто потому, что потребность трогать его, касаться его – сильнее меня.
Сам он не испытывает сложностей с тем, чтоб держать меня у стены на весу и грубо вгонять себя в мое бедное тело. Каждое его движение – это очередная ступень к сумасшествию для одной наивной и слишком поверившей в себя девушки. Потому что сейчас все мои мысли, все свободолюбивые намерения… Все это забыто. Все это несущественно.
Важно только то, что он близко, что он – во мне, что он дарит каждым своим толчком такое невероятное удовольствие, от которого тело выгибает, выносит за грань понимания, осознания реальности.
"
"Все это и так потеряно. И вряд ли восстановится когда-либо. Вряд ли я, после такого, останусь той Катаржиной Касси, что мнила себя умной и эмансипированной.
Он все сделает для этого.
Он уже все для этого делает.
Неожиданно я всхлипываю, и тут же получаю наказание в виде очередного властного поцелуя-укуса. Муть привычно накрывает мозг, я опять ныряю в животное ощущение удовольствия от самых простых вещей.
