– Это случайность чистой воды, Ваше Величество, – мило улыбается бабка, пригубив вино.
– Для всех, причем, – кивает Император.
И тут доходит даже до папаши.
Он поворачивается к бабке:"
"– Матушка, не хотите ли вы сказать, что один из этих…
Бабка вздыхает, закатывает глаза, словно спрашивая, за что ей такой сын-тугодум, папаша разворачивается к спорящим драконам, стоящим в окружении благоразумно не вмешивающихся в ссору соотечественников, и прищуривается.
– А когда вы планировали мне это сообщить, матушка? – нарочито спокойным голосом интересуется папаша.
– Не планировала, как ты понимаешь, – так же спокойно отвечает бабка, – это… сомнительная честь…
И ровно в этот момент оба дракона замолкают, разворачиваясь к зрителям. То есть, к нам.
Ассандр делает шаг вперед, словно хочет закрыть одновременно меня и своего названного брата от излишнего драконьего внимания.
Но, в принципе, он может и не стараться, потому что интерес драконов вызывают только бабка и папаша.
Светловолосый дракон, Гаррсар Зарних, если я правильно запомнила, смотрит на мою бабку, затем переводит взгляд на папашу, с достоинством положившего ладонь на плечо своей матушки. В целом, очень монументально все выглядит.
– И когда ты мне планировала сообщить? – повторяет вопрос Зарних, испепеляя бабку взглядом. И, наверняка, пытясь давить аурой, потому что драконы за пологом заметно бледнеют, но мы воздействия не ощущаем.
Бабка только улыбается загадочно. А вот руки едва заметно подрагивают. Хорошо, что это только я вижу.
– А тебе это было интересно? – отвечает она, чуть подняв подбородок. Ну да, фамильная гордость Касси. «Не подходи, убьет» называется.
– Мне это было бы интересно! – ожидаемо теряет терпение Гаррсар, повышая голос, – мой сын… Мой единственный сын! Воспитывается среди… – тут он кривится, словно что-то кислое проглотил, и завершает, – людей!
Ничего себе, какой у меня, оказывается, родной дед – сноб!
Люди ему не нравятся, видите ли!
Хотя, судя по бабке, как-то выборочно они ему не нравятся!
– Вот именно поэтому и не сказала ничего, – холодно кивает бабка, чуть поглаживая по пальцам уже надувающегося яростью папашу, – ты бы забрал его.
