Мне уже давно не больно, просто безумно сладко и хочется тоже чуть-чуть двигаться, навстречу ему, хочется трогать, прижимать к себе, проводить ногтями по мокрой от пота спине, вдыхать полной грудью мускусный, тяжелый аромат возбуждения. И моей в том числе возбуждения!
Он сильный, этот черный бешеный дракон. Неутомимый. Словно железный.
И насыщается мною, не торопясь, обстоятельно, смакуя каждое мгновение.
И вот я уже даже не нахожу сил стонать, только тихо выдыхаю в такт глубоким, долгим движениям. И не могу понять, где я уже: в дурмане, или в реальности? Бессильно скольжу пальцами по широченным каменным плечам, не в силах их удержать, раскидываю руки в стороны, периодически проваливаясь в непонятный сладкий морок, полубред.
Нет меня больше. Нет Катаржины Касси, дерзкой, веселой, неугомонной, вечной папашкиной занозы, бабушкиной любимицы…
Я больше не существую. Я – просто что-то аморфное, неспособное даже двигаться самостоятельно, неспособное мыслить. Только чувствовать. Только раскрываться еще сильнее, впуская в себя все больше и больше тьмы…
А тьма неумолима.
Она все шепчет, целует, утешает, раскачивает в своих объятиях, не позволяя вынырнуть на поверхность.
А потом, совершенно неожиданно и без какого-либо перехода, я чувствую, как внутри опять начинает жечь драконий огонь, он ширится, растет, разливается по всему телу, и, словно понимая это, укоряет темп тьма. Вспыхивают и гаснут желтые драконьи глаза, и на мгновение я вижу жесткое лицо над собой. Я тянусь к нему, хочу провести опять пальцами, поймать это ощущение реальности, но пальцы мои снова прихватывают зубами, прикусывают, причиняя боль и разливая дополнительное удовольствие по телу.
И тогда я взрываюсь. Совсем не так, как до этого, когда дракон облизывал меня внизу. По-другому. Ярче, грубее, сильнее. Я кричу и бьюсь под ним, полностью потеряв себя, и только ощущаю, как движения его во мне становятся жестокими, дракон вбивается в мое тело уже с дикой скоростью, и я не могу понять, почему в этот момент все еще в сознании, а не в отключке от удовольствия и слабости.
Последняя мысль, перед тем, как улететь в спасительное беспамятство – если дракон бабки Катаржины был хотя бы в четверть такой же, то я ее понимаю. Очень хорошо понимаю.
Глава 3
Я прихожу в себя опять в темноте. С трудом разлепляю глаза, хотя, в принципе, могла бы и не стараться. Все равно не вижу совершенно ничего. Как слепая.
Дракона рядом не наблюдается, и неожиданно это ощущается, как потеря.
