Неужели он не рассержен?
— Отвернитесь, пожалуйста, — едва не всхлипнула от переполнявших меня эмоций. — Мне надо одеться.
— Странно, я думал… — начал было Россэр, но стыд и отчаяние придали мне сил.
— Пожалуйста! — воскликнула, сдерживая рыдания. — Прошу вас! И вам бы тоже не помешало одеться!
Дэйгон покачал головой и молча вернулся в ванную.
Я медленно сползла с кровати, кутаясь в одеяло. Сантиметр за сантиметром, спускала его ниже, пока не обнаружила, что на мне каким-то образом оказалась застёгнутая мужская рубашка, доходящая почти до колен, и надёжно прикрывающая всё, что следует.
Дрожащими руками собрала свои вещи и торопливо переоделась, каждую секунду оглядываясь на дверь в ванную. И лишь когда застегнула последнюю пуговку на платье, потуже затянув пояс, я обессиленно упала на пол, облокотившись спиной об изножье.
Всё пропало! Всё точно пропало!
Что же мне делать?
Закрыв лицо руками, я раскачивалась туда-сюда, как маятник, пока не услышала тихий скрип и жёсткий голос господина Россэра.
— О чём ты думала, Исабель?
Ну вот, начинается.
Сдвинув пальцы с глаз, я виновато посмотрела на одетого с иголочки Дэйгона в чёрных отглаженных брюках и светло-голубой рубашке, выгодно оттенявшей золотистый оттенок загара."
"— Я не помню, — честно призналась, прикусив изнутри щёку от невыносимой головной боли. Ещё и во рту было сухо, как в пустыне.
— Сиди, вспоминай и не вздумай уходить. Я скоро приду.
События прошлой ночи вспыхивали в моей голове короткими, но яркими урывками. Вот мы спорим, надо ли нам заказывать три ящика розового вина, а я потом что-то яростно доказываю господину Россэру, размахивая руками, как мельница. Затем пыталась что-то объяснить, но Дэйгон крепко зажимал мой рот своей ладонью и торопился открыть дверь.
Стоп! Получается, он силой затащил меня к себе и…
Нет, он не мог!
Я прислушалась к внутренним ощущениям. Ничего не болит, разве что голова пульсирует.
Синяков нет, низ живота не саднит (сама не представляла как это, но опытные старшекурсницы рассказывали).
Так была у нас близость или нет?
— Вспомнила? — спросил Дэйгон, вернувшись с подносом, на котором стоял высокий, запотевший стакан с водой и тремя дольками лимона, а рядом в чашке дымился какой-то бульон.
— М-м, — медленно покачала головой.
— Садись и ешь, — приказал он, и я была вынуждена подчиниться.
