Поэтому она всей душой любила исключительно американские машины – громадные, бестолковые, многосильные, больше похожие на пароходы, чем на автомобили.
Алекс страшно возмущался, когда она в прошлом году купила очередной «Кадиллак»!
«Это позавчерашний день, дурной тон, – выговаривал он ей. – Никто сейчас не ездит на таких, Маня! Двигатели внутреннего сгорания давно устарели! Ты хоть что-нибудь слышала про разумное потребление? Или тебе наплевать на планету и её судьбу?! Как ты можешь так… наплевательски относиться к ресурсам? И зачем тебе такая громадина?! Ты что, американский репер?!»
Маня страшно конфузилась, соглашалась, винилась – и ездила на «Кадиллаке».
Она была твёрдо убеждена, что планете мешают жить не «Кадиллаки» – их слишком мало, – а как раз китайский автопром, заполонивший землю гадким дешёвым пластиковым дерьмом, которое не подлежит никакой утилизации, да ещё и дорого стоит!.. Тем не менее она стоически вынесла демонстрацию «китайцев», выслушала всё про их достоинства – недостатков не было, – поцокала языком над пластиком, который прикидывался то железом, то кожей, то бархатом, и с облегчением вернулась за стол.
– Понравилось что-нибудь?
Маня показала рукой на какого-то урода и сказала, что вот этот особенно хорош.
Кирилл Юрьевич с ней согласился:
– Да, он сделан по американским лекалам, отличная машинка!.. Зарезервировать её за вами?
– Я ещё завтра посмотрю, – перепугалась писательница Покровская. – Я приеду пораньше и посмотрю.
– Это правильно, – ободрил Кирилл Юрьевич, – уже конец дня. Я рад, что мы с вами успели, у меня ещё одна встреча сегодня. Должны из опеки приехать.
– Да что вы?
Он кивнул:
– Что-то им от меня нужно, не знаю. – И добавил, совершенно вверившись Мане: – У меня дочь-инвалид от первого брака. Лучше б пенсию приличную платили, а не домогались по всяким пустякам!
– Ребёнок-инвалид – это трудно, – посочувствовала Маня. – А что с ней такое?
– Да какой-то синдром.
– Кирилл Юрьевич поморщился. – Она не разговаривает почти. И ходит плохо. В общем, по всем статьям!
– Помогаете? – продолжала Маня добрым голосом.
Кирилл Юрьевич как-то встрепенулся:
– Всё, что положено, плачу до копейки. А больше ничем не поможешь. Мы её долго пытались лечить, особенно мать верила. А я сразу понял, что дело дохлое, не поправится, лечи не лечи.
– Говорят, нетрадиционная медицина помогает, – ввернула Маня.
