Литература – это же огонь, пламя, летающий кентавр! Это интересно и увлекательно сверх всякой меры! Настоящая литература – это когда тебя лихорадит и совершенно невозможно бросить книгу, не дочитав, или не заплакать от горя или не засмеяться от радости!
Маня Поливанова решительно не могла представить Ольгу Александровну… лихорадочно чем-то увлечённой.
– Если вы не возражаете, – сказала эта самая Ольга Александровна равнодушно, – давайте пойдём. Мне пора домой, с дочерью сейчас няня, я должна ее отпустить.
И они пошли рядом.
Маня вела Вольку и тащила на плече «Пегги Гуггенхайм», ей было тяжело и неудобно.
– Марфа давно болеет?
– С тех пор как родилась.
– А сколько ей лет?
– Десять.
Маня вздохнула. Она была уверена, что девочке лет шесть, не больше.
– А вы не пробовали её лечить?
Ольга сбоку посмотрела на Маню. Она была лишь немногим ниже, непривычно, когда человек смотрит не снизу вверх.
– Почему вы спрашиваете?
– Ольга Александровна, вы же понимаете, что экстрасенс никого не может вылечить! Или вы верите… в эти сказки? Лечить болезнь должны врачи!
– Мы лечили с того самого дня, как поняли, что с ребёнком что-то не так.
– Ольга прищурилась. – И вот, например, завтра весь день проведём в больнице, у нас плановое обследование. Но оно ведь не поможет! У неё был вывих костей тазобедренного сустава, она долго лежала в распорках, потом не могла научиться ходить. Мы только и делали, что лежали в стационарах. Здесь, в Питере, в Москве. В институте ортопедии ей оперировали ступни, она потом ещё долго не ходила.
– И… не помогло? – вырвалось у Мани.
– Помогло немного. Вы же видели, она вполне нормально ходит.
– Да.
– Потом она совсем перестала расти, и мы думали, что у неё проблемы с гормоном роста. Тогда начались эндокринологи и гормональные препараты… Но это совсем не помогало! А точного диагноза так никто и не мог поставить. И она всё время молчала! Она просто сидела и молчала. Не играла, не шалила, ничем не занималась.
– И что дальше? Вы пошли к экстрасенсу?.
. Последняя надежда?..
– Ваша тётя пообещала помочь.
Если пообещала помочь и не помогла, подумала Маня, значит, у Ольги был мотив. Когда сначала дают надежду, а потом отнимают, можно решиться на что угодно.
– Зачем вы приходили к Эмилии вечером накануне убийства? – бухнула Маня.
– Я не приходила, – поспешно ответила Ольга. – Извините меня, мне сюда.
Они стояли у железной решётки перед входом во двор.
– Я здесь живу.
– Мы ещё не договорили, – возразила Маня.
