И одной рукой прижала к себе Марфу, которая оставалась безучастной. – Когда… это произошло?
Маня опять пожала плечами, словно где-то внутри её заклинил механизм и теперь постоянно повторял одно и то же движение.
– Вчера поздно вечером.
Ольга помолчала, а потом сказала:
– Ясно. Мы пойдём.
Теперь она была такой, как всегда – холодной и равнодушной.
Конечно! Эмилия ей никто, посторонний человек! Убили, ну, жалко, конечно, но мы теперь пойдём.
– Вы вчера сюда не заходили? – зачем-то спросила Маня.
– Нет, нам было назначено на сегодня.
До свидания.
Она взяла Марфу за руку, и они ушли.
Тётя говорила что-то о том, что Марфе только-только стали помогать её сеансы! Кто теперь станет с ней возиться? Железобетонная мать найдёт какого-то другого экстрасенса?
Маня одну на другую составила деревянные ячейки в «Пегги Гуггенхайм», забрала ещё записную книжку и… любимую тётину чашку императорского фарфора, голубую, в нежную золотистую клетку.
– Я ещё вернусь, – пообещала она Эмилии, словно её дух по-прежнему был здесь, хотя от тела остался только меловой контур на полу.
На площадке первого этажа ей встретилась соседка. Именно её внучка всё время играла гаммы.
– Какое несчастье, – проговорила соседка, и глаза у неё налились слезами. – Какое страшное несчастье.
– Да, – согласилась Маня. – Несчастье.
– Так ничего и не известно?
– Нет, – ответила Маня. – Неизвестно.
– А та женщина с девочкой? Ну, которая сейчас вышла! Что говорит?
Маня посморела на соседку.
– А… что она может говорить?
– Господи, но она же была здесь вчера! Одна, без девочки! Мы встретились как раз напротив квартиры Эмилии Дмитриевны!
– С кем?!
– Да вот с этой женщиной! У которой девочка … нездорова!
– Она была здесь вчера вечером?!
– Ну, конечно.
Я прекрасно её видела – точно так же, как вас сейчас!.. Мы встретились на площадке, раскланялись, и я отправилась в булочную.
– Ничего себе, – пробормотала Маня. – Она мне сказала, что вчера не приходила.
– Уверяю вас! Была, была она здесь!..
Маня ринулась вниз, волоча за собой чемодан и бультерьера, но Ольги Александровны уже и след простыл.
В «Астории» Маню поселили в тот же номер, где она ночевала, – так распорядилась всесильная Лидочка Леонтьевна, тётина подруга. Она откуда-то всё знала.
– Держись, девочка, – глубоким низким голосом сказала она Мане, она вообще говорила дивным, волшебным басом. – Ничего другого не остаётся.
– Откуда вы знаете, Лидочка?"
"Та махнула рукой:
– Ленинград – город маленький.
