Мне там не до собаки.
Распахнулись двери, из проёма хлынул ослепительный белый свет, и из него появилась Кара, тоже вся в белом.
– Хеллоу! – во весь голос сказала она. – Задрали меня ролики эти! Молочу, как папа Карло под Брестом, а им всё мало!
– Кому? – зачем-то спросила Маня."
"– Подписчикам! – Кара бросилась на белый диван, распластала руки по спинке и тут увидела Вольку.
– Ой, собачка! – сказала она дурашливым голосом. – Какая ты мерзкая, слушай!
Потянулась и принялась гладить Вольку по голове, чесать за ушами и потряхивать.
Тот оглядывался на хозяйку с недоумением.
– И на свинью похожа, – продолжала восторгаться Кара. – И глазки у тебя какие-то дурацкие, и хвост торчком! Ясик, позвони этой чувихе, которая нам собаку обещала!
– Я вчера звонил!
– Ты сегодня позвони ещё, Ясичка, котёныш! Ну, когда уже, когда она нам отдаст нашу собачку! У нас красивая собачка будет, вся кудрявенькая, хорошенькая! Прикинь, – обратилась Кара к писательнице Покровской, – за собаку три тыщи евриков заломила и не отдаёт! Я, говорит, должна убедиться, что вы её будете любить! Конечно, я такую прелесть буду любить!
Маня присела рядом с блогершей на белый диван и потянула на себя Вольку.
Ей не нравилось, что Кара его гладит.
– Мальтипу – порода не слишком… э-э-э… удачная, – сказала она осторожно. – Нужно брать только в проверенном питомнике. Они болеют часто, за ними нужно постоянно ухаживать.
– В смысле?!
– Водить на груминг, чтоб расчёсывали, за глазами следили, за ушами, стригли чтобы правильно.
– Так я ж сама не буду водить, – продолжала удивляться Кара. – У нас специально обученные люди есть, правда, Ясик?
– Наймём! – бодро откликнулся красавец. – Тебе лавандовый?
– Надоел лавандовый твой! С утра один лавандовый!
Маня оглянулась.
Ясон возился возле сверкающей стойки, отдалённо напоминавшей кухню.
– Люблю лавандовый, – поделилась Кара. – Постоянно пью.
– Лавандовый… что? – спросила Маня. – Чай?
– Ты чё, прикалываешься? Кофе, конечно!
В смежной комнате погас ослепительный белый свет, и выглянула девчушка, стриженная почти наголо, в матроске и парчовых шароварах.
– Кар, я монтирую и выкладываю.
– Давно пора выложить! И фишек добавь! – И зачем-то пояснила Мане: – Я ожидаю каких-нибудь фишек! Люблю фишечки! Ты будешь чего-нибудь? Пить, в смысле?
Маня пить отказалась наотрез. Ещё нальют лавандовый кофе, боже сохрани.
– Ну, так чего тебя прислали-то? – Кара взяла у Ясона из рук белую чашку, подобрала под себя ноги и указала ему на ковёр.
