Просторный холл был устроен словно во дворце – наборный паркет с овалом посередине, на стенах картины, колонны подпирают свод, люстра низвергает потоки хрусталя.
Маня сначала заглянула в помещение слева, а потом справа.
Никого.
– Тут прямо как в музее, – прошептала Лёля.
Просторная гостиная французскими окнами выходила на террасу, берёзы и залив. Здесь тоже были картины, хрустали и паркеты.
– Я вот на этом диване спала, – сообщила Маня подельнице. – Здесь подушка была и одеяло.
– Маня, что нам здесь нужно?
– Что угодно! – Маня оглянулась по сторонам.
– Фотографии, записные книжки, телефоны, явки, пароли! Что может нам подсказать, кто здесь живёт.
– Сейчас прибежит охранник и нас застрелит.
– Не застрелит, мы сразу выкинем белый флаг и сдадимся. Давай хоть посмотрим!
Друг за другом с Волькой под мышкой они обошли просторную комнату – ничего.
Ни фотографий, ни записок, ни склянок с мышьяком или стрихнином. В камине чисто и пусто.
– Здесь, – сказала Маня, показывая на камин, – мы должны были найти обуглившиеся бумаги.
Из которых всё стало бы абсолютно ясно. Так полагается в романе.
Возле уютного викторианского кресла с подставкой для ног они обнаружили чугунную газетницу с единственной торчащей из неё газетой. Маня вынула ее и посмотрела дату – как раз три дня назад. На полях первой полосы оказалось какая-то наклейка, «Отель “Астория”», – прочитала Маня.
И что это должно означать?..
Неожиданно и очень громко хлопнула входная дверь, и кто-то сказал, словно продолжая разговор:
– …да мне показалось, ходит кто-то по участку!.
.
Маня в ужасе замерла.
Лёля толкнула её в спину, Маня сделала гигантский шаг, припала на больную ногу, чуть не свалилась, удержалась, стала хватать ртом воздух – так было больно.
Лёля продолжала её тянуть и толкать.
– А чего, дом опять нараспашку?
– Ну, ясное дело! Как всегда!
Лёля молниеносно распахнула какую-то дверь, втолкнула Маню, следом ворвалась сама, и они замерли, стараясь не дышать. Маня сжимала Вольке пасть, чтоб нечаянно не гавкнул.
– Не, никого.
– Запри и пойдём.
Человек снаружи дёргал рамы, видимо, проверял окна.
Если ему придёт в голову подёргать ещё и двери – всё пропало.
Шаги всё ближе. Тишина. Опять шаги. Вот что-то загремело. Тишина.
Пот заливал Мане глаза и капал на Вольку.
Опять шаги – теперь они явно удалялись.
Вот стукнула дверь, и с улицы приглушенно закричали:
– Я ещё там посмотрю и приду!
– Давай!
Маня с Лёлей переглянулись.
Лёля дышала прерывисто, как Волька.
