– Я дам вам двугривенный за сообразительность. Вы просто преступно легкомысленны, Маня.
– Да никакая я не легкомысленная! – возразила она с силой. – Легкомысленными бывают молодые особы, которым скучно жить. А мне жить не скучно. Просто я считаю, что… должна, понимаете?
– Нет, – сказал Лев. – Не понимаю. На мой взгляд, вы должны прекратить ворошить осиное гнездо и уехать в Москву. Вот прямо сейчас. – Он посмотрела на часы. – Вечерним поездом. Я могу взять вам билет.
– Я не поеду в Москву, Лев.
Он посмотрел на неё.
Она отвернулась и выпалила:
– Алекс переключил звонки на секретаршу издательства. – Слезы подступили ей к глазам. – Я ещё не похоронила тётю и так и не выяснила, кто её убил, а он… переключил телефон. И я осталась совсем одна!
– Я с вами. Вы не одна.
– Да вы-то тут при чём?!
– Прошу прощения, – спохватился Лев. – Это вам.
И подал ей странно большую коробку, которая всё время стояла рядом с ним.
Маня с сомнением посмотрела на него, а потом на коробку. И осторожно взяла. Она оказалась очень лёгкой, прямо-таки невесомой.
– Что это такое? – пробормотала писательница, позабыв про Алекса и сгорая от любопытства.
– Вы можете посмотреть.
Волька вскочил на диван рядом с хозяйкой и тоже уставился на подарок.
Маня развязала атласную ленту – как в кино! – подняла крышку и развела покровы шелковистой бумаги.
И застонала.
– Вы просто… вот вы просто… вы сумасшедший, вот вы кто!
– Вовсе нет.
Обеими руками Маня вынула из коробки… шляпу."
"Это была самая удивительная из виденных ею шляп – тонкая, лёгкая, искусно сработанная, дивной формы.
Очень осторожно, чтобы не поломать волшебную вещицу, Маня водрузила её на голову словно корону.
Волька вопросительно гавкнул.
Лев засмеялся.
– Маня, она решительно не хрустальная. Я специально выбрал такую, чтобы вы могли её носить, снимать, мять и прятать в рюкзак!
– Спасибо. Вот спасибо вам!
Маня поднялась и похромала к зеркалу. Шляпа удивительно ей шла. Она так ей шла, что Маня никак не могла понять, почему раньше она никогда не носила шляп!
Должно быть, потому, что ей никто и никогда их не дарил.
– Вы очень красивая, Маня, – сказал Лев, когда она вернулась к столу. – Особенно с эдакой… выдумкой на голове. – Он так и сказал – «с выдумкой». – Мне придётся всюду сопровождать вас, чтобы к вам не приставали посторонние.
Маня всё никак не могла прийти в себя.
Боже мой! Шляпа! Ей, Мане! Она здоровенная, высоченная, неловкая, в очках! А тут вдруг такой подарок.
