– Мы, наверное, всех задерживаем, да? Маня, вы же собирались поговорить с… с Сергеем Петровичем! Мы сейчас как раз вот тут повернём и… пойдём потихоньку…
– Лёль, вы что, дура? – на ухо спросила Маня подругу из Конотопа.
Та с разгону продолжала громко:
– Нет, просто Марфа долго идти всё равно не может, у неё с ногами проблемы, так что…
Оп-ля! Раз-два! И легонькая Марфа с зелёным шаром оказалась на плечах у Сергея Петровича.
– Ту-ру-ру! – протрубил он. – Мы теперь пароход! Марфа, давай гудок!..
Марфа смотрела вниз с необыкновенной высоты, личико у неё было восторженное и немного перепуганное, и она… смеялась.
Лёля посмотрела на дочь и заплакала было, но Маня на неё шикнула.
– Пойдёмте в кафе, – решительно сказала она. – Здесь неподалёку есть хорошее, итальянское. Лёлик, Марфа будет макароны?
Лёля кивнула, вытирая глаза. Теперь она шагала рядом с Сергеем и придерживала Марфу за ногу – вдруг упадёт?..
Маня с Волькой шли следом.
Над всеми плыли шары. Выше всех – зелёный Марфин.
В кафе на Гороховой – с собаками нельзя, но можно – было шумно и многолюдно.
Особенно шумно и многолюдно стало, когда явилась Маня – она всегда занимала очень много места.
– Лёлик, садитесь рядом, – распоряжалась она. – Волька, нельзя! Нельзя! Брось! У тебя будет несварение!.. Сергей, а вы сюда. Марфа, иди ко мне! Нет, лучше, вы рядом с Марфой, Лёля, а я тогда с этой стороны. Нет, так неудобно. Давайте здесь Сергей, а мы…
Официант терпеливо стоял поодаль, наблюдая за всеми пересаживаниями.
Наконец Сергею Петровичу это надоело.
Он усадил Лёлю и уселся сам так, что Марфа оказалась между ними, а Маня ещё долго двигала стулья, перемещалась, искала, куда приткнуть рюкзак и к чему привязать поводок.
Лёля сидела, опустив глаза, и молчала.
– Давно она болеет? – негромко спросил Сергей про Марфу.
– С рождения.
– Излечимо?
Лёля посмотрела сначала на дочь, а потом на Сергея.
– Мы не знаем. Мы всё время лечимся, но в основном… без толку. У неё сложное заболевание нервной системы, новое. Никто толком не знает, как его лечить.
– А что? – непонятно спросил Сергей Петрович, но Лёля его прекрасно поняла:
– Она почти не могла ходить, не разговаривала, никакого комплекса реагирования. Не контактная, не ориентируется, не знает никого в лицо. Ну, кроме меня! Делает только то, что ей… привычно и понятно. – Лёля погладила Марфу по голове. – Но в последнее время всё так изменилось! Она собаку полюбила, гладит её и знает, что это собака! С вами сегодня… за руку пошла. Шарик попросила.
