В Москве всё было по-другому, там не забалуешь!
Возле знаменитого памятника толпились туристы и свадьбы – невесты мели кружевными шлейфами гравий, женихи потели от чувств и неловкости, гости угощались тёплым игристым из пластмассовых стаканчиков, фотографы метались, приседали, ползали по траве, «выстраивая кадр», – красота!..
– Посмотри, Марфа. – Маня наклонилась к девочке. – Это император Пётр Первый. Он построил город, где ты живешь.
– Она не понимает, – тихонько сказала Лёля.
Маня дёрнула плечом:
– Мы не знаем.
Может быть, понимает, только нам не говорит.
Сергея Петровича она увидела издали – он стоял спиной к памятнику и смотрела на Неву.
– Хорошо, что мы вместе, – сказала Маня Лёле. – Вполне возможно, что этот человек психопат.
Лёля оглядела его с тревогой и покрепче вязла Марфу за руку.
Писательница Поливанова на ходу вытащила из рюкзака папку, чтобы сразу вернуть ее и распрощаться, сделала независимое лицо, подошла и пальцем постучала Сергея Петровича по плечу.
Тот обернулся. Вид у него сделался изумлённый.
– Добрый вечер. Лёля, это Сергей Петрович, мы должны вернуть ему документы. А это моя подруга Лёля из Конотопа. И её дочь Марфа."
"– Здрасти, – промямлил Сергей Петрович, разглядывая Лёлю и Марфу.
– На самом деле вы совершенно напрасно на меня напали, – продолжала Маня. – Все ваши бумаги в полной сохранности, а про телевидение мне пришлось наврать, потому что иначе вы не стали бы со мной разговаривать.
Сергей Петрович перевёл на неё глаза и взял папку, которой Маня настойчиво в него тыкала.
Сунул папку под мышку и спросил у Марфы:
– Как тебя зовут, девочка?
– Марфа! – хором ответили писательница и мать.
– Да ведь я не вас спрашиваю!..
Маня и Лёля посмотрели друг на друга.
Замечание было верным.
Марфа, присев на корточки, гладила Вольку. Сергей Петрович присел рядом.
– Кто это у тебя?
Марфа молчала и гладила свинообразного пса.
– Это твой друг?
– Она не разговаривает с незнакомыми, – не выдержала Лёля.
Сергей Петрович продолжил, не обращая на неё никакого внимания.
– Вот я не разберу, это собака или свинка?
Марфа вдруг улыбнулась, а потом словно бы даже засмеялась, тихо-тихо.
– Собака, – выговорила она отчётливо. – Волька.
Маня, уже привыкшая к тому, что девочка почти не разговаривает, дёрнула Лёлю за руку и прошептала:
– Чудеса какие!
– Ты с ней гуляешь?
Марфа молчала.
– С ней, наверное, часто нужно гулять. Ты любишь гулять?
– Не люблю, – прошелестела Марфа. – Я его глажу. Мне нравится его гладить.
