И если сначала было страшновато — мало ли, что может случиться, то затем мы разошлись.
Я с упоением рисовала белые ромашки на дверях с одной стороны, Кезон изображал снежинки и сердечки с другой, а Дэн старательно выводил зеленым слова поздравления на капоте. У гостя получалось хуже всех, зато он действовал с чувством и азартом. Видимо, так сильно хотел поздравить своего старого друга с праздником.
— Как Игорек свою тачку называет? — спросил Кирилл в середине нашей усердной работы.
— Ласточка, — отозвался Дэн.
Любовь именинника к своему авто была странновата, на мой взгляд.
— Значит, надо нарисовать гнездо, — отчего-то решил его друг, потряс баллончик и изобразил на стекле нечто, напоминающее заштрихованный овал.
— Ты потрясающий художник, — сказала я ехидно, обняв себя за плечи — на улице на улице мне было довольно прохладно в тоненьком сарафане.
Проезжающие мимо машины сбавляли скорость, и на нас с любопытством и изумлением смотрели как пассажиры, так и водители, а редкие пешеходы едва ли не сворачивали головы.
Пару раз нас спрашивали, что это мы такое делаем, но ответ: «Поздравляем друга» людей почему-то совершенно устраивал, и они даже давали нас советы, что и как нарисовать, дабы веселее было. С их подачи Кирилл на крыше даже написал: «За ВДВ».
Последними штрихами стал пирог, примостившийся на капоте и весело глядевший на нас глазами-сливами, и несколько крупных купюр, засунутых за дворники, — на автомойку, дабы именинник смог все это безобразие смыть.
А потом мы притаились в ожидании, когда Игорь выйдет из суши-бара и подойдет к своей «ласточке». Ожидание было томительным, а еще мы очень боялись, что кто-нибудь сопрет наш пирог — уж больно странно на него косились выходящие с клуба люди. Кто-то смотрел на разукрашенный «Мерседес» с трепетом, явно жалея хозяина, а кто-то начинал дико ржать и даже фотографироваться на фоне этого безобразия.
Ничего не подозревающий Игорь и его девушка вышли из суши-бара спустя час. Они чинно спустились по лестнице, парень достал сигарету и зажигалку, решив закурить, однако тут его взгляд упал на собственную машину, и сигарета просто-напросто выпала из ослабевших, подозреваю, пальцев.
Мы втроем покатились со смеху."
"А его лицо надо было видеть. Как в замедленном действии, пропало с уверенного лица довольное выражение, померк взгляд и открылся рот — в полубезумной кривоватой улыбочке. Было непонятно, то ли Игоря перекосило от смеха, то ли от ярости.
