Кирилл, посетовав на головную боль, удалился в свою комнату, по-злодейски взмахнув подолом кимоно, первым, и мы с Дэном тоже отправились в спальню — не в силах оторваться друг от друга…
Смерч уснул первым, лежа на животе и трогательно обняв подушку обеими руками. Мне же спать не хотелось от слова совсем, и я, одетая в уютную клетчатую рубашку Дэна, которую как-то отобрала у него, потопала на кухню. Не включая свет, а ограничившись лишь тусклой настенной лампой, я налила себе сок, бросила в него пару кубиков льда — они всегда у нас имелись в специальных формочках стараниями Дэна, и села за стол.
Когда кто-то схватил меня за лодыжку, сказав глубоким замогильным басом: «Ку-ку, ждала?», я вздрогнула, подавилась соком, но не заорала, а молча пнула неведомое чудовище. А потом еще раз и еще. И только потом вскочила с табурета, схватив нож. Первой мыслью было что-то вроде: «Дэн беззащитен, когда спит» и я готова была защищать его. Правда, наваждение длилось не больше нескольких секунд. Из-под стола со стоном вылез Кирилл, и весь темный вязкий флер страха мгновенно испарился.
Гость прижимал ладонь к окровавленной губе. Я умудрилась разбить ее своим необдуманным ударом.
— Маша, если бы я знал, какая ты злая девочка, ни за что не стал бы играть с тобой, — беззлобно, но с обидой проговорил он.
— Чего?! Ты зачем под стол спрятался? — возмутилась я, но сбавила тон — не хотела, чтобы Дэн что-то слышал. — Блин! Кирилл, ты вообще нормальный?
— Нет, — улыбнулся он, садясь за стол, выпил мой сок и приложил лед, тающий в его пальцах, к разбитой губе.
— Я вижу, — покачала я головой. — Надо же было додуматься…
— Нож положи, — посоветовал мне гость. — А то я тебя боюсь.
— И не зря боишься, — мрачно проговорила я, следуя его совету."
"— Боевой Бурундук, — улыбнулся он и поморщился — видимо от боли. Мне было злобно и стыдно одновременно. Нет, ну серьезно! Что за поступки! Так даже Федька в дурном подростковом возрасте не делал! А Федька вообще психом был конкретным! Даже с нашего четвертого этажа умудрялся ночью спускаться по балконам на улицу, а потом под утром забирался обратно тем же способом.
Однажды его застукала мама и чуть не упала от страха за идиота-сына, висевшего на руках где-то на уровне между третьим и вторым этажом…
«Покалечила звезду!», — причитали головастики.
— Ты как? — осторожно спросила я, протягивая ему влажную салфетку.
— Не страшно, — махнул музыкант рукой. — Зубы в порядке.
