Но, самое главное, сам писал и тексты, и музыку, мечтая создать собственную группу. Пока, увы, не получалось. Дэн же играть вместе с Кириллом никак не мог — слуха у него не было совершенно, и если он что-то пел в караоке дома или на какой-нибудь тусовке, Кир только морщился. Ланде со слухом дружил и на инструментах играть умел, но вот только у них с Кириллом были настолько разные музыкальные вкусы, что ни о какой совместной группе и речи быть не могло. Надеждой Кира были Черри — тот более-менее сносно играл на гитаре, и Снежана — она, как и сам Плотников, ходила в музыкалку.
— Говори, — вздохнул Смерчинский. — Я же все равно узнаю.
Его еще раз послали.
— Говори, — повторил парень.
— С чего ты вообще взял, что со мной что-то не так?!
— Я знаю о масках все, а твоя пошла трещинами, — как-то по-взрослому заявил парень.
Кирилл хмыкнул, прочистил зачем-то горло и сказал деланно равнодушно:
— Мать сказала, что мы уедем.
Дэн недоверчиво посмотрел на друга, не совсем понимая, что тот имеет в виду.
— Куда? На отдых?
— Из города, идиот! — выкрикнул вдруг Кир, как будто бы в один миг потеряв все свое равновесие.
— Она хочет свалить из этого *запрещено цензурой* города и вообще из этой *запрещено цензурой* страны!
— Зачем? — явно опешил от такой новости Дэн. Он ждал все, что угодно, но не этого.
— Пригласил Калифорнийский университет! — почти что сплюнул Кирилл и с яростью ударил по ни в чем не повинному камню. Тот отлетел в дерево. — Хочет свалить отсюда туда! Сбылась ее мечта! Да ладно бы, валила, но меня тащит с собой!"
"Мать Кира была литературоведом, доктором наук, и преподавала в государственном университете.
В узком кругу она была довольно известным человеком, выпустила несколько монографий и считалась серьезным исследователем творчества нескольких авторов постмодерна. Поэтому неудивительно было, что ее куда-то приглашают.
— Это все чертов *запрещено цензурой* виноват!
— Кто? — не понял Денис, который никак пока не мог переварить новость. — Объясняй нормально!
— Антон, — с невероятным отвращением проговорил Кирилл, которого прорвало на эмоции — он даже дышать стал тяжелее, и по бледному лицу расползлись красные пятна гнева.
— Урод один, учился с ней в МГУ. Дед говорил, ухаживал раньше, — в его голосе было уже не отвращение, а глухая ненависть, которой он дал возможность прорваться наружу. — Свалил в Штаты, козел. Узнал, что мать одна и сначала переписывался с ней. Потом в гости приехал. Сейчас выбил ей место в универе своем.
