* * *— Ты так походил на мальчика-промокашку, когда подошел к отцу, приподнял брови и сказал: «Простите, я не хотел», — веселился Кирилл. — А я думал — что за идиот? Ему же сейчас влетит!
— Я должен был задобрить отца, — расхохотался Денис. История из детства.
— Зато Денис — настоящий друг, — погладила я своего парня по руке. — Господи, Смерчинский, ты даже в детстве выгораживал этих своих ужасных шляпников!
— Кого? — заинтересовался Кирилл. — Что есть за шляпники?
Я закатила глаза.
— Это мой ужас! Летящий на крыльях абсурда.
Я так называю его друзей… Ой, то есть, я не тебя имела в виду, — запротестовала я, поняв, что сболтнула лишнего. — Просто многие друзья Дэна… Они… крайне странные. Знаешь, что они устроили, когда Денис диплом получал?
— Что же? — живо заинтересовался музыкант. И я стала в красках рассказывать о том, что произошло. Кезон смеялся и вставлял смешные замечания, а под конец вдруг спросил:
— А что же вы на озере делали?
— Рыбу ловили, — брякнула я.
— А я не умею, — притворно вздохнул он.
— Я тебя научу, — пообещал Денис.
— Что-то я не помню, чтобы ты рыбачил, — усмехнулся Кирилл. — Он у нас со школы был звездой баскетбола, — эти слова уже предназначались мне. — Играл за сборную и все дела.
— И в универе играл, — растянулись мои губы в улыбке. — А чего такой дылде не играть-то, — ворчливо добавила я. — Подошел и, шутя, положил в корзину мячик.
Это была моя традиционная месть за вечные шуточки Смерча с капустой.
Так мы просидели за разговорами почти до самого утра, и в самый темный час, перед рассветом, отправились по комнатам.
Я, как настоящая хозяюшка, выделила дорогому гостю отдельную спальню, вместе с Дэном, который роль гостеприимного хозяина играл на отлично, расправила диван и расстелила постельное белье. Правда, мы сами же чуть и не остались в этой комнате, потому что сначала Дэн уронил меня на диван, дурачясь, а я в отместку применила женскую хитрость и заставила его забыть о том, что у нас гости.
— Все-таки вы мне нравитесь, ребята, — доброжелательно сказал Кезон, с искренним интересом наблюдая за нами, стоя в дверном проходе в странном черном свободном одеянии до пят — он только что был в душе.
Как оказалось, это было настоящее японское кимоно и хакама — традиционные японские широкие штаны в складку, напомнившие мне сначала юбку. Из узоров на столь странном выборе домашней одежды почти ничего и не было, кроме вышивки на груди с двух сторон герба какого-то там клана.
