Не нравится мне, когда кто-то его обзывает. Неважно как!
— Не, ну так-то он ого-го парниша! Только вот класс… — Аля морщит носик. — Слушай! — Она ерзает на кровати, пытаясь одной рукой справится с подушкой. — Может он второгодник, а? Не знаешь, сколько ему лет?
— Никакой он не второгодник! Он всего лишь на пять с половиной месяцев младше меня.
— Мелкотня! — Ставит «диагноз» моя соседка по палате, хотя ей самой всего пятнадцать лет.
Алия, махнув левой рукой, так как правое предплечье у нее в гипсе, показывает разочарованный жест, что ей уже не интересно. Но через несколько секунд с утверждением опять выдает:
— По-любому — любит!
— Да нет же! — возражаю я. — Он мой брат! — выпаливаю, не сдержавшись.
Аля растерянно хлопает глазами.
— А так бывает?
— Как видишь, бывает!
— У вас что, папы разные? Хотя нет. Подожди. Не папы… — сама себе отвечает Аля. — Мамы!
— Да.
— Ничего себе! А как ты узнала?
И я, наверное, первый раз в жизни, поделилась с малознакомым человеком всем, что копилось в душе.
Ведь с Алей мы познакомились только вчера, когда меня привезли в палату.
— Слушай, а ты не знаешь, почему твоя мама и его папа расстались? Они были женаты?
— Я не знаю.
— Ты что, не спрашивала?
— Нет. — Говорить, что голове вертится море вопросов, но произнести их вслух я боюсь, не стала.
— А я бы спросила…
Вчера я рассказала ей, как получила травму. Точнее мы все рассказали друг другу.
Но Вику и Санию сегодня выписали, и Аля не хочет, чтобы к нам подсели какую-нибудь противозину. День почти прошел, а новеньких никого не было.
— Может, никого не добавят, — предположила я."
"— Добавят! Просто вчера многих выписали, и сейчас заполняют сначала первые палаты, а наша последняя, — ответила Аля. Ее тоже должны скоро отправить домой, и я, честно говоря, очень боюсь, что и правда подселят какую-нибудь «противозину».
Вечером пришли мама с папой. Мама очень переживала, а папа как всегда шутил.
Мне принесли долгожданный повербанк, и теперь разряженная батарея в ближайшие дни мне не грозит. Сначала я думала, что буду смотреть фильмы, но почти все время переписывалась с Филом и другими одноклассниками. Мне писали все. Все, кроме Евы. И это почему-то очень сильно задевало.
Полина
— Полина, выдохни ты немножко! Нельзя так переживать! — пытается успокоить меня муж. — Ты же видела сама: с дочей все хорошо. Она улыбается. А ты — нет.
