— Полина, ты хочешь сказать, что…
— Аркадьевна!
— К черту! Эта девочка — моя дочь? — кидает вопрос Лебедев, а сам смотрит на закрытую дверь, где только что скрылась Дарина.
— Дарина только моя дочь. К тебе она не имеет никакого отношения. Ты сам от нее отказался, отправив меня на аборт.
Лебедев медленно поворачивается и смотрит мне в глаза.
— Почему ты ничего не сказала?
— Что я должна была тебе сказать? — Я сама перешла на «ты», хотя никогда не позволяла себе такой фамильярности на работе. — То, что я беременна? Ты это знал.
То, что плоду поставили патологию, ты тоже знал. Так же, как и то, что я не собиралась делать аборт. Что еще тебе нужно было знать?
— Что ты родила.
— Серьезно?! Зачем?! Мы были в разводе.
— Ты сама подала на развод.
— А что мне оставалось делать, когда ты оставил меня, решив, что жить с женой, которая должна родить больного ребенка, не соответствует твоему статусу?
— Ты могла сказать, что ребенок родился здоровым, — звучит упрек.
— Кому? Тебе? Так ты к тому времени уже успел жениться, и твоя новая жена тоже была беременна.
— Не знал, что ты следишь за моей личной жизнью.
— Я?! Нет. Это твоя мама докладывала, как ты замечательно стал жить, стоило тебе только жениться на «правильной» девушке.
— Значит — Дарина, — Костя сжимает губы.
— Константин Владимирович, вас никак не должна беспокоить моя дочь. — Я снова перехожу на официальный тон, но Костя его игнорирует.
— Она и моя дочь тоже, Полина.
— Серьезно?!
— По крайней мере, я имел право знать!
— Ты ничего не имеешь.
Ты исчез, не объясняя причин, оставив беременную жену! Так какие могут быть претензии, Константин Владимирович?
— Я не знал, что ты…
— Что я? Решусь родить ребенка, на котором ты поставил крест?
— Мама сказала, что ты сделала аборт, — произносит Лебедев.
— Мне все равно, что сказала тебе мать, — нагло лгу.
Так как до сих пор помню ее слова: «Я всегда говорила, что ты Косте не пара! Ты даже ребенка нормального родить не можешь! Мой мальчик не будет жить с тобой и твоим выродком! Надеюсь, у тебя хватит ума самой подать на развод, а не шантажировать моего мальчика своим уродом».
— Ты могла мне сказать, Полина!
— Что сказать? И главное — кому? Ты даже ни разу не поинтересовался, ни мной, ни о том, как прошла беременность. Ни разу! Ты вычеркнул меня из своей «правильной» жизни, как ненужный элемент. И я еще должна тебе что-то сказать?
Лебедев качает головой."
"— Знаешь, — не могу сдержаться, чтобы не бросить ему в лицо, — я даже этому рада.
