— Что?! — Женя с вызовом глядит мне в лицо. — Что ты мне сделаешь?!
Она права. Я никогда не подниму руку на женщину.
— Филипп, переоденься и собери школьный рюкзак, — прошу сына.
— Я давно говорила отправить его в кадеты! Но ты же у нас «правильный папочка»! — Фразы Евгении просто сочатся ядом.
— Это тебе придется объяснить юристам, дорогая.
— Что-о?! Какие юристы, Костя?!
— Все вопросы ты обсудишь с моим адвокатом. — Отпускаю руку женщины, которая в своей ненависти перешла все границы.
— Ты не посмеешь… — шепчет она, качая головой.
Жду Филиппа и, не обращая внимания на вопли Евгении, выхожу из ненавистного дома.
— Пап, мы куда? К бабе Лене?
— Нет.
На самом деле идей, куда мы пойдем, у меня нет. Никаких. Завтра я уже смогу что-нибудь придумать, а сегодня нам, видимо, придется провести ночь в гостинице.
— Пап, — зовет Филипп.
— Что?
— Можно, мы на минутку заедем к Дарине?
Дарина.
Мысленно отгоняю от себя картинку, где пьяная женщина вываливает на девочку, которая ни разу в жизни не слышала грубого слова или упрека (а в этом я уверен) кучу дерьма.
Но этот кошмар упорно стоит перед глазами. Мне даже представить страшно, что творилось и сейчас творится в ее душе. Я не лелеял надежду, что Дарина никогда не узнает правду. Нет. Но то, что она узнает ее таким образом, не мог представить даже в самом ужасном сне.
— Хорошо, давай заедем, — отвечаю сыну.
Вижу, как озаряется улыбкой лицо Дарины, когда она идет к Филиппу. Полина рядом и тоже что-то спрашивает у него. Выхожу из машины и… застываю на месте: Дарина неосознанно делает шаг назад, замечая меня.
Я монстр в глазах собственной дочери. Не хочу пугать ее еще больше, поэтому стою на месте, уже решая сесть в машину. Но Полина, тихонько сказав что-то детям, подходит ко мне, решительно берет за рукав и отводит в сторону.
Как завороженный смотрю на прекрасное лицо, вызывающее восхищение даже сейчас, когда Полина в гневе. И никак не могу понять, как… Как я мог жить все эти годы? Без нее. Но я жил. Каждое утро я вставал и шел на работу, возвращался и ждал следующего дня, чтобы снова уйти.
И опять возвращался. Я считал, что так живут почти все. И это нормально. Но я ошибся. Ошибся, когда увидел, что жизнь бывает совсем другой.
Даже сейчас, когда у нее из-за меня появилось столько проблем, когда я сам, будь на ее месте, не мог бы сдержаться, Полина не выходит за рамки. Да, она ругалась, но не сквернословила, сердилась, но не угрожала физически, ненавидела, но была прекрасна в своей ненависти.
