Он знает, что делает, а я почему-то позволяю. Куда делись смелость и протесты? Их нет. Сметены внезапным напором, против которого я не выстояла.
Я больше не упираюсь кулаками ему в грудь, не отталкиваю. Цепляюсь за грубую шероховатую ткань камзола, тянусь навстречу.
Поцелуи всё откровеннее, глубже, сильнее. Стихии, разве так можно было? Это вовсе не те невинные касания, которые я привыкла видеть между мамой и отчимом.
Так не должно быть. Это неправильно. Он ректор, я его адептка. Он мой преподаватель.
Я решил, что вы станете моей женой.
И вы ею станете.
Всё не так. Я для него не просто адептка. Я его невеста. А значит, всё правильно. Наверное.
Экипаж подбрасывает на неровности, я подлетаю вверх, но его руки держат меня уверенно и крепко. Поцелуй разрывается, но, прежде чем я успеваю опомниться, его жаркое и рваное дыхание опаляет шею.
Колючая однодневная щетина царапает мою кожу, непривыкшую к подобным прикосновениям. Его руки жадно скользят вверх по моей талии, к основанию груди.
Поцелуй грозит перерасти во что-то более опасное…
Очевидно, лорд Грейвуд и сам это понимает, потому что вдруг замирает.
Проклятье, Лианда! хрипит он, уверенными движениями застёгивая обратно верхние пуговицы моей блузки, которые неизвестно когда успел расстегнуть.
Одну руку возвращает на талию, второй зарывается в мои волосы и мягко, но настойчиво кладёт мою голову себе на грудь.
Чувствую себя мальчишкой, продолжая крепко удерживать меня, зарывается носом в мои волосы и жадно втягивает воздух. Ты пахнешь летним лугом.
Это васильковая вода, бормочу в его белоснежный шёлковый шейный платок. Для блеска волос.
Не уверена, что он слышит или понимает, о чём я.
А я вдруг ловлю себя на мысли, что мне впервые за долгое время спокойно и уютно в мужских руках. Надёжно вот верное слово. Откуда-то знаю, что могу доверять этому человеку, и что он сможет защитить меня от всего и вся.
Не хочу думать о последствиях. Просто позволяю себе расслабиться здесь и сейчас, в этом моменте. Но следующей своей фразой он всё портит.
Я тебе нравлюсь, заявляет самодовольно, и, когда я пытаюсь дёрнуться, чтобы слезть с его колен, не позволяет сделать этого.
Капкан его рук сжимается, удерживая меня на месте. Глаза темнеют, черты лица становятся жёстче, в голосе слышится металл:"
"Спокойно, Лианда! Я сказал успокойся! прожигает меня насквозь взглядом, в котором плещется самая настоящая тьма. Мне вдруг становится страшно, но уже в следующий миг тёмный ректор добавляет спокойно и сдержанно.
