Убираю в сумку телефон и возвращаюсь в танцевальную студию. Провожу вечерние занятия на автомате. Одна из родительниц даже спрашивает, не заболела ли я.
До дома добираюсь гораздо позднее, чем планировала. Контролирую сборы Марка в школу и валюсь в постель.
Мысли то и дело скатываются к Матвею и тому, что он сейчас, я уверена, проживает.
В те дни меня успокаивало целое отделение неонатологии. Много что говорили, но в основном сухую статистику и что никто не виноват. Врачи, как правило, в подобных ситуациях не могут проявлять эмпатию, потому как просто невозможно иметь внутри такое ее количество, чтобы хватило на всех.
Так бывает.
Два слова, от которых у меня до сих пор мурашки. Разве может быть легче от этого?!
Ни секунды ни легче.
Ни единой секунды.
Чуть лучше стало только со временем. Наверное, это можно сравнить с ампутацией. Рана зажила, но я никогда не буду прежней. Часть моей души навсегда отсечена.
Следующие дни провожу в полнейшей апатии, то и дело проверяяегомашину на автостоянке. Машину, которой там нет.
Я просто не представляю, как выкинуть Матвея из своей головы? Я честно стремилась к этому предыдущие два месяца, даже несмотря на его разрывающее душу сообщение. Я честно пыталась сдержать обещание, которое дала себе в день, когда ушла.
На деле всё оказалось сложнее…
Отхожу от окна и пытаюсь вынудить себя поработать с расписанием занятий. Когда слышу голос Таи, понимаю, что уже полчаса вожу карандашом по бумаге.
- Вик, ты говорила напомнить тебе в среду, что надо позвонить швее…
- А?? – откликаюсь, поднимая глаза на календарь.
- Сегодня среда, - повторяет Тая.
Перевожу стеклянный взгляд на неё и планку срывает…
- Ты просила напомнить, - ошарашенно проговаривает. Кричит, когда я, подхватив вещи, лечу к двери. – Вика-а-а-а… ты куда?!
Бросаю что-то нечленораздельное и бегу сломя голову на стоянку. Ничего не чувствую, хотя ладони покалывает от холода.
Завожу двигатель и рявкаю на мимо проезжающие машины. А потом зачем-то смотрюсь в зеркало. Кажется, я два дня этого не делала.
Щеки впали. Бледная как моль. Кусаю губы в пробке и лицо растираю.
Кое-как припарковавшись во дворе, взлетаю на нужный этаж и расплющиваю пальцем звонок.
Я просто не в силах опустить руку.
Матвей отпирает дверь через минуту.
Он только что после душа, в одних спортивных брюках. Мокрые волосы в беспорядке, лицо заросшее, а глаза потухшие. Я смотрела в такие же бесцветные двенадцать минут назад. В зеркало.
Увидев меня, отступает и на стену опирается.
