– Это стечение обстоятельств.Лжёт.
- Пережив это «стечение обстоятельств», сейчас ты должен меня понять.
Снова молчит.
Хочется треснуть ему по груди кулаком или треснуть по лицу, но у меня банально на это даже сил нет.
- Отпусти меня, - выговариваю на выдохе. – Умоляю…
Матвей загораживает лицо руками и выдавливает из себя:
- Не могу.
- Ты ведь любишь жену?! – не удерживаю в голосе обиду.
- Блд… что так сложно-то.
- Отпусти меня, Матвей. Заводи детей, живи. ЖИ-ВИ!
- А ты?
- И я буду жить.
- С доктором? – спрашивает ядовито.
- Да хотя бы и с ним, какая разница? – отвечаю безразлично.
Он пристально смотрит. Словно мои разлетающиеся кусочки захватывает и обратно укладывает. Потом отклоняет взгляд к глухой стене, которая, кажется, вот-вот треснет от наших чувств.
И опять смотрит.
На бледном лице – миллион эмоций. От самых отчаянных до светлых. И ни одной про равнодушие.
Потому что какие бы чувства мы к друг другу ни испытывали, не было его никогда. В тот самый момент, как я повернулась на приятный голос в танцевальной школе.
.. В то самое мгновение в сердце вспыхнул незримый факел. Со временем он почернел, обуглился, его пытались тушить, стереть с лица земли. Но ни на минуту не погасал.
Этот свет, бесспорно, останется со мной навечно. Как и память о нашем малыше.
Поднимаюсь с постели, захватываю с пола сумочку и под пристальным взглядом отправляюсь в ванную комнату. Хочется отлипнуть от своей любви. Стать цельной, сильной, а для этого надо физически самоустраниться.
Максимально долго стою под душем систематически вертя то кран с холодной водой, то с горячей.
Наконец-то чувствую себя живой.
Живой.
Способной на поступки.
По новой наношу легкий макияж и укладываю волосы с помощью обычной расчески из сумки и фена, который отыскала в ящике.
Хочется быть красивой. Наверное, кто-то скажет, я нахожусь в состоянии агонии, но я-то знаю, что такое подлинное помешательство.
В настоящее время я сломлена, разрушена. Но уже через пару часов буду блистать.
Это удел сильных людей.
Таких, как я.
Послаблений больше не будет. Даже для тебя, Андреев."
"Возвращаюсь в комнату, завернутая в одно лишь полотенце. Матвей не издаёт ни звука, только трудно дышит и опять не сводит с меня глаз. Вспоминаю, что блузка разорвана. На всякий случай заглядываю в шкаф, где нахожу мужские рубашки.
Черт.
Матвей, как настоящий муж, который завел любовницу, даже артиллерию чистых рубашек сюда приволок.
Достаю одну из них и снова ускользаю в ванную.
