Потом встретимся у нас на квартире.
- У нас? – скалюсь едко. – Нет никакого «у нас» и не будет, понял?
- Приди в себя и успокойся. Через час жду, - бесчувственно заявляет перед тем, как сбросить звонок.
На автомате доезжаю до места.
Открыв дверь ключом, скидываю туфли и усаживаюсь на диван в гостиной. Подгибаю ноги под себя, растираю пульсирующие виски пальцами.
Я больше так не смогу.
Не смогу больше. Хватит.
Надо подумать, куда можно уехать отсюда. Из нашего города, от разрушающих воспоминаний. От него.
Подальше. Марка придется перевести в другую школу, но он справится.
Иначе я просто опущусь на дно заживо. Под грудью безжалостно припекает и горит.
Когда слышу, как отворяется дверь, резко подхватываюсь и поправляю юбку.
- Привет, - говорит Матвей, проходя в комнату и швыряя ключи на журнальный столик. – Че за итальянские страсти, Вика?
Он сваливает пиджак в кресло и держит путь на кухню. Я как заведенная шагаю за широкой спиной. Не издав ни звука, слежу, как набирает воду в стакан и жадно пьет.
- Так и будешь молчать? – спрашивает прищурившись.
- Ненавижу тебя, - шиплю, цапая попавшуюся в руку вазу со стола и метясь в него.
- Ого, - отвечает, в последний момент поймав снаряд. – И в чем мне предъявляют обвинение?
- Ты, - голос срывается, поэтому иду обратно в комнату и продолжаю. – Пользуешься мной пока жене нельзя. Пока она лечится от бесплодия.
- При чем здесь Ева, вообще? Ты больная? – догоняет и отчаянно хватает меня за локоть.
Тело прошибает переменным током, и я вспыхиваю.
- Ненавижу тебя, - резко разворачиваясь, бью кулаком по твердой груди. – Тысячу раз повторю. Ненавижу. Ненавижу. Люто ненавижу.
Энергичные руки хорошенько встряхивают обмякшее тело, но я точно заведенная продолжаю воспроизводить одно и то же.
- Ненавидишь? – цедит Матвей сквозь зубы, вырывая прозрачные пуговицы на моей рубашке. - Давай посмотрим, насколько сильно?
Сорочка оказывается на полу, туда же отправляется юбка и белье. Грубые пальцы вдавливаются в промежность и растирают предательскую влагу.
- Твоя ненависть такая мокрая, - хрипит он, вгрызаясь в мои губы. Толкается в рот языком и жестко целует, выбивая стоны. Яростно тереблю короткие жесткие волосы на макушке.
Во мне словно сражаются свет и тьма. Свет кричит, что надо незамедлительно это остановить. Как оказалось, Андреев просто пользуется мной, а тьма… Тьма упивается похотью и возбуждением и умоляет получть ещё.
Ещё и ещё.
Сложно ли свету победить тьму?!
Очень.
