– На днях приходил мой давний ученик, мой добрый друг. Уж у него-то и выправка военная и… а я ещё сомневался, давать согласие на ваш брак или нет. Вот старый осёл! Нужно было немедля составить брачный договор!
Мэй побледнела.
– Ты… ты не поступишь так со мной.
– О! Ещё как поступлю! – разгорячённо воскликнул герцог Асвид, подскакивая с места. – Через неделю устроим помолвку и сообщим всему высшему свету, что моя несносная дочь, наконец, выходит замуж!
В глазах Мэй задрожали слёзы.
Герцог выпрямился, расстегнул верхнюю пуговицу камзола…
Слезы дочери всегда вызывали в нём жалость и чувство вины.
И Ральф Асвид прекрасно знал об этом. Знал, но пытался бороться со своей слабостью. Со своей чрезмерной любовью к дочери, которая и привела его к беде…
Ещё одного алхимика он не переживёт. Потерять не только супругу, но и дочь… За что Пресветлые так несправедливы к нему?
– Разговор закончен. Больше никаких дискуссий на эту тему. Отправляйся в покои, приведи себя в порядок и можешь начинать готовиться. Дам приём на следующей неделе.
Озаботься, чтобы модистка успела пошить платье. Ты должна блистать и вызвать восхищение в глазах жениха, стать ему достойной партией, – как можно строже произнёс он, внутренне борясь с самим собой.
Так хотелось обнять дочь. Как раньше. Покачать на коленях, почитать о похождениях Глупого рыцаря или отправиться на конную прогулку. Вместе…
Ну вот зачем ей учиться? К чему подвергать себя опасности?
– Это моё последнее слово. Ступай, – велел нахмурившись, и указал на дверь.
– Будь мама жива, она бы не одобрила твоего самодурства… – внезапно зло выпалила Мэй, вставая с кресла.
– Что?! – изумлённо воскликнул Ральф. – Ах ты!.. – он схватил со стола пачку документов и замахнулся ими. – Нахалка! Убирайся к себе! Что б глаза мои тебя не видели!
– Как прикажете, папенька, – едко процедила негодница и бросилась за дверь кабинета.
Ральф обессиленно рухнул в кресло, хватаясь за грудь. На лбу выступила испарина.
– Вот дурная… – выплюнул в сердцах. – В могилу меня сведёт…
Налил себе воды в треснувший стакан, а после достал из ящика бумагу и принялся составлять письмо для Виктора.
Ральф не хотел выпускать дочь из-под родительского крыла, не видел её примерной чей-то женой и не думал о том, чтобы выдавать её замуж. Ещё пару лет можно было потянуть, потом бы всё равно за ней выстроилась вереница желающих сродниться с великим герцогом. Но…
… негодница решила учиться.
– Только через мой труп… – процедил он, облизнув кончик пера.
