– Милорд, заглядывайте к нам почаще! – донеслось до меня радостное щебетание одной из сотрудниц.
– Ваша мужественность и красота – услада для наших глаз, – хихикнула другая.
Я на секунду прикрыла глаза.
«Что я вообще здесь делаю?»
– Прошу прощения, милые барышни, но меня ожидает моя спутница, – наконец произнёс ректор. – Могли бы вы поторопиться и принести заказанные мной с утра две коробки пирожных?
– Ах, милорд, вы так жестоки, – пожурила одна из девиц.
Хорошо, что я отвернулась и не видела их заискивающих довольных лиц.
Совершенно возмутительное поведение. Как можно вести себя столь беспечно в обществе мужчины? Тем более аристократа. Драконорожденного.
– Я часто здесь бываю, – раздался рядом голос ректора, заставив меня едва заметно дёрнуться от неожиданности. – У нас с коллегами давно сложилась традиция: отмечать завершение вступительных испытаний чаем с пирожными именно из этой кофейни, несмотря на то, что в столице достаточно кондитерских.
Я понимающе улыбнулась.
– Не могу не согласиться, десерты здесь восхитительны.
Сколько себя помню, покупала здесь вессалискую феерию и сливочную слойку.
В этот момент из-за прилавка вышла улыбчивая подавальщица.
– Две коробки вессалиской феерии для молодого господина.
– Благодарю, – усмехнулся мужчина, забирая свой заказ.
Я изумлённо приподняла бровь.
– Серьёзно? Вы тоже любите эти пирожные?
– Простое совпадение, – улыбнулся он, поворачиваясь ко мне. – Идёмте?
– Да… – спохватилась я и направилась к выходу, на самом деле чувствуя себя несколько растерянной.
Мужчины, как правило, не являлись поклонниками чересчур нежных десертов, считая их исключительно «женскими», а тут… ректор академии Драгхар и вессалиская феерия? Мне это снится?
Лакей распахнул для меня дверцу кареты и подал руку. Благодарно кивнула и устроилась на обитом бело-золотым бархатом мягком сиденье.
Ректор сел напротив, рядом положил коробки с пирожными. Карета плавно тронулась с места…
Обычно я не испытывала смущения в обществе мужчин, хоть и предпочитала пропускать различные светские мероприятия и посещала только те, от которых невозможно было отказаться, вроде ежегодного императорского бала.
Но сейчас… находясь в одной карете с Виктором Гардом, я в полной мере осознала, что такое настоящее смущение.
У меня покраснели уши. И это от одного направленного на меня немигающего взгляда глубоких синих глаз.
«Лучше бы с Брианой поехала, честное слово…» – подумала обречённо и, закусив губу, отвернулась к окошку.
