Не успел господин Барбароса опомниться, как был тут же усажен мной за стол, поближе к огню. Перед ним тут же появилась кружка чая с лимоном.
Лимон, правда, был засохшим, но я его реанимировала, клянусь!
Ну не может же нормальный, здравомыслящий человек в такую мерзкую погоду отказаться от горячего вкусного, ароматного чая с лимоном?
Однако, кажется, Барбарос был все ж ненормальным, ибо открыл рот с явным намерением послать нас куда подальше, но тут заметил мою пиццу.
– А это у вас еще что за странная лепешка? Никогда таких не видел…
– О, вы многое потеряли, господин Барбароса.
Попробуйте скорее!
Я отделила от полукруга ароматный треугольничек с тянущимся от него сыром и положила перед сборщиком налогов.
Ну, он и попробовал. Да так, что и не заметил, как слопал половину, при этом не уставая нахваливать вкус.
Через десять минут мы уже мило болтали, обсуждая возможную свадьбу сына императора Орлании и дочери вождя даков. Сборщик налогов, кстати, высказался в том ключе, что народ не особо рад такому союзу, поговаривают даже о саботаже.
Я не была в курсе всей этой политики, но изо всех сил изображала, что разбираюсь в теме.
Все мои знания были почерпнуты из местной газеты, которую внимательно посматривала каждый божий день, чтоб быть в курсе местных новостей. Тасовала факты и слухи, играла словами, говорила по наитию, но с самым уверенным видом.
Ну, как я знала из всеми любимого фильма про Москву, которая слезам совсем не верит, а верит только любви - хочешь казаться докой, ляпай любую чепуху, только ляпай уверенно!
Я и вещала уверенно про свадьбу цесаревича Клода, словно была приближена к императору.
И Барбаросса купился, спасибо советской классике!
На прощание же он сказал:
– На выходные ко мне в гости приедет мой брат с женой. Вечно они угощенья мои хают. Уж больно хочется заткнуть этих напыщенных индюков за пояс. Чего-то новенького им! Чтоб не зазнавались, будто всю поваренную книгу Орлании наизусть знают! Ты сможешь испечь мне три таких вот лепешки?
– С доставкой прямо к вашему порогу, – мгновенно сориентировалась я.
– И с вас деньги на продукты.
– Продукты с тебя! Тогда в этом месяце можешь забыть о подати.
– В этом и двух последующих, – прищурилась я.
– А, претемный с тобой, сестричка Бертоло! – махнул пухлой ладошкой сборщик. – Пусть будет по одной лепешке за каждый месяц. При условии, что они будут такими же вкусными, разумеется.
– Иначе и не может быть, – горячо заверила я.
Наконец, он ушел.
