Не достанешь!
Тем более за мной вроде как наметилась погоня!
Эх, жаль – нутром чую, тот седовласый дядечка был очень даже непрост.
Но теперь мне оставалось только затеряться в толпе и бежать – что я, конечно, и сделала.
ГЛАВА 26
Пекарня «Господин Крендель» спряталась в торговой слободке – симпатичном квартальчике на набережной.
Мимо проплывали лодочки и грузовые корабли, на которые я с удовольствием полюбовалась.
Место хорошее, хоть и достаточно шумное – здесь расположилось множество различных лавочек и закутков.
Неподалеку шумел на удивление чистенький крытый рынок, привлекая внимание своими сочными красками и ароматными запахами свежей выпечки, специй, сладостей, горячей копченой рыбы и колбасы. Овощи и фрукты, до боли знакомые по моему родному миру, были здесь крупнее, сочнее и, наверное, натуральнее.
Во всей этой идиллии пекарня отца Миши торчала, как гнилой резец среди здоровых и белоснежных зубов.
Нет, ну, в принципе, с виду она была еще ничего – отштукатуренный рыжий фасад без каких-либо украшений с одной-единственной деревянной дверью, в которой было и окошко для раздачи.
Дверь, кстати, на ночь закрывалась железной решеткой, что было весьма разумно.
В общем, дешево и сердито.
Совсем дешево, учитывая, что даже никакой вывески на пекарне не существовало.
Не говоря уже о режиме работы.
Я и нашла-то ее с трудом, опросив, по меньшей мере, каждого второго встречного. В конце концов, дошла до рынка, где необъятных размеров тетка, продающая квашеную капусту, показала пальцем на искомое.
При этом сплюнула и добавила пару непечатных слов.
– Сжечь ее надо к всетемному! Крутятся там одни забулдыги да ярыжки кабацкие, порядочных людей от нашего квартала отпугивают!
– А если гвардию вызвать? – прикинула я.
В ответ могучая тетка только рукой махнула – мол, вызывали уже столько раз, что гвардейцы на эти сигналы вообще никак не реагируют. Мол, когда смертоубийство произойдет – тогда и приходите.
Короче, ничего нового...
Самый первый «ярыжка кабацкий» обнаружился аккурат около входа, где сидел на крылечке и грелся на солнышке.
Неопределенного возраста человечек в картузе намертво пристал ко мне с ласковой просьбой одолжить гривенник.
В ответ я посоветовала ему закодироваться и решительно распахнула дверь пекарни.
Первой, кого увидела, была Миша. Тихо, как мышка, грустная девочка сидела в уголке. Рядом лежала кучка речных камушков, из которых она строила пирамидку.
При виде меня у девчушки округлились глаза.
