– Таким образом, гармония и равновесие между двумя мирами сохранятся. Думай быстрее, Нина. Счет идет уже на секунды. Иначе вернуть тебя в Манон будет невозможно.
– Я согласна! – уже не капли не сомневаясь, воскликнула я. – СОГЛАСНА!
Сердечный камень на моей груди заискрился мощным ало-бриллиантовым сиянием. Оно окружило меня, окутало, обвило, точно широкой лентой из сильнейшей, могучей магии.
Я закрыла глаза и позволила этой магии вести меня. Погрузилась в нее целиком, от головы до кончиков пальцев. Слышала ее, как будто это бурлила густая полноводная река.
А потом меня вышвырнуло на берег. И свет вокруг исчез.
Я услышала голоса, почувствовала жуткий холод и запах цветов.
И среди этих голосов был один, знакомый и бесконечно любимый голос Кайрана.
Она сказал:
– К иблисам это все! Отменяйте разморозку, живо! Я найду противоядие от этого гибельного проклятья, даже если мне придется открыть врата в ад!
Я тихонько выдохнула и открыла глаза.
Я лежала на постаменте, обложенная цветами – похоже, меня уже хоронили.
Хоронили, блин! Как они могли?
А затем увидела чеканный профиль Кайрана. Убитый горем муж даже не смотрел на меня – он командовал, отдавал приказы, а император Авл, который тоже присутствовал здесь, мягко убеждал его меня отпустить. После чего махнул рукой бородатому мужику в одеянии с крестом и орлом – целителю.
Мол, давай, приступай.
Приступать к чему?
Они не кремировать ли меня собрались?
И в смысле отпустить?
Я не разрешаю себя отпускать!
Слабым голосом я позвала Кайрана по имени.
Он обернулся, и выражение его лица поменялось…
Это его лицо я не забуду никогда в своей жизни.
– Я же сказал – прекратить! – заорал муж, и магией отшвырнул от меня целителя, который отлетел аж к дальней стенки.
Дядька медленно поднялся, потирая бока, поправил капюшон и обалдело заявил:
– Поразительно – гибельное проклятье пало. И даже чернила сходят с кожи прямо на глазах… Это чудо! Чудо богов! Маршал Альберон, ваша жена – святая!
Но Кайран не слушал бородача.
Он подхватил меня с одра, тормоша и сжимая так крепко в железных объятиях, что я едва-едва могла дышать.
Прижал к своей широкой груди мою голову, трогая волосы и выдыхая, вдыхая их запах, что-то шепча, как в бреду.
– Манон… – горячо выдохнул он мне в самое ухо и усадил к себе на колени. – Жива… Ты беременна, Манон. Ты знала об этом? Знала? У нас будет ребенок!
– Забавно, что ты мне это сообщаешь, а не я тебе, – прыснула я, но очень быстро посерьезнела. – Я люблю тебя, Кайран.
