Теперь у Бертоло и Миши была пиццерия, с помощью которой они могли заработать на жизнь.
Мое же время здесь, как я чувствовала, подходит к концу.
Предчувствие чего-то плохого накатило и не отпускало.
Один раз я даже сходила в храм Астреи, принесла на алтарь свежую пиццу и всякие сладости, как у них тут было тут принято. И долго стояла перед этим алтарем, вглядываясь в суровое лицо статуи богини справедливости.
Не знаю, на что я рассчитывала…
На какой-то знак. А, может, разрешение остаться в этом мире, в теле Манон Альберон?
Не знаю.
Неясная тревога не оставляла меня.
Хорошо хоть, удалось отвлечься на Мултона ла Вара, который завалился в пиццерию со своими очередными претензиями по поводу законности нашего бизнеса.
Бог мой, с каким же удовольствием я ткнула ему прямо в морду патент, подписанный рукой самого императора!
Пожалуй, это было сравнимо только с испытанным мною в карете над небом Орлиана…
Вообще-то нет.
С этим ничто было несравнимо…
Насчет патента можно было выдохнуть и расслабиться, но теперь появилась задача поважнее – поручение императора, которое я должна была выполнить.
Времени оставалось не так много, и я усиленно писала план, чтобы не пропустить какую-то важную мелочь.
Но тут в наш «Уголок пиццы» снова пожаловали гости. Да такие, что мне пришлось отложить все свои бумажки.
Это был не кто иной, как дедуля Сильвестр в окружении своей свиты из помощников, учеников и слуг.
Разумеется, не обошлось без кузин Миреллы, Ардин и кузена Тимоти.
Очень помпезная делегация!
В самых последних рядах свиты дедули Сильвестра я углядела того самого дядечку с седым ирокезом, который когда-то вручил мне свою визитку, что я так опрометчиво выронила из кармана.
На этот раз он был в синем бархате.
Заметив мой взгляд, он легонько улыбнулся и чуть поклонился.
Едва эта напыщенная разодетая компашка ступила в зал, я поняла – не к добру.
Но прогонять этих товарищей на виду остальных посетителей пиццерии было нельзя, поэтому пришлось играть гостеприимную хозяюшку.
– Дедуля Сильвестр! Чем обязана? Желаете попробовать пиццу?
Взгляд родственника задержался на моем лбу, где светился месяц, после чего Сильвестр проговорил:
– Да, желаю. На твое, с позволения сказать, кафе поступила заявка о присвоении ему звезды Пашлена. Разумеется, это полная нелепость – давать звезду какой-то забегаловке. Но если ты так сильно хочешь прилюдного позора – изволь. Кстати, моя рецензия на твое кушанье будет напечатана во всех завтрашних газетах.
