Но этот человек делал свое черное дело на совесть — у меня и шанса не было достучаться до близких. Между нами будто бетонная стена стояла.
— Не мамкай мне! Сама уже с дитем! — раздалось со сталью в голосе. — Бабушке через час позвонишь и извинишься. Ты этого, конечно, не заслуживаешь, но она простит. И с мужем разберись по-людски. Без судов! Не позорь нас перед людьми. И так не знаем, как соседям в глаза смотреть.
С проворством бригады кладбищенских копателей мама поглубже захоронила любую надежду объясниться. А сверху присыпала песком из вины.
— Передай соседям, чтобы меньше сплетничали — Обычно меня хватало надолго, но суд, похоже, все же вымотал. — И еще… я не буду звонить бабушке.
— Ах, ты…
— Хотите извинений? — Я прервала маму, не дав ей вылить на меня очередное ведро с помоями. — Хорошо. Будут. Открыткой пришлю. Заодно приложу копию судебного иска. Хоть узнаете, как я несчастного Леню мучаю, и почему перед соседями так стыдно.
После этих слов маму уже было не остановить. Чтобы не пропитаться ее обидой еще сильнее, я убрала телефон от уха.
Но фразы про «неблагодарную», «распущенную», «легкомысленную» звучали из динамиков так громко, что все равно оказались слышны.
Я словно попала в какой-то день сурка. Все было точно так же, как год назад, когда мы с Леней разводились. Дома, в объятиях соседки, хныкала дочка. Она не понимала, почему любимый папа забрал свои вещи и ушел. По телефону меня каждую свободную минуту ругала мама. А где-то, рядом с новой «любовью всей жизни» радовался бывший муж.
Воспоминания оказались настолько яркими, что я чуть не расплакалась. Совсем как тогда.
Но работа была начеку даже в этот непростой момент.
Сразу после суда меня вызвал к себе директор школы. Он не сказал причину. Сослался на то, что разговор личный. И попросил не медлить.
Конечно же, в свой выходной медлить с походом на работу я не могла.
Слезы пришлось утирать в трамвае. Пудрить красный нос набегу в коридоре школы. А перед дверью вдруг захотелось перекреститься.
Несмотря на сегодняшний уверенный вид адвоката, мне слабо верилось, что от Лени удастся избавиться быстро.
Скорее всего, нам предстояло встретиться в суде не раз и не два. Но, если директор решит забрать у меня еще часть ставки… дальше и думать было страшно.
После разговора с мамой надежды на помощь родных не осталось. Похоже, мне светил только кредит. Но на него срочно нужно было вернуть свои часы и напроситься на какой-нибудь факультатив.
Как это сделать, я пока не представляла.
