А собственная доброта — слабоумием.
Несмотря на всю сложность переговоров, на жесткий прессинг Павла, он ни секунды не относился ко мне как к пустому месту. За два дня работы я получила от него такое количество «спасибо», какое не получала и за год в школе.
После этого, наверное, глупо было обижаться на слова Хельги. И думать не стоило ни о каких уровнях! Павел и словами, и делом… самым интимным способом доказал, кто ему на самом деле интересен.
Но брошенная немкой фраза, будто рыболовный крючок, зацепила что-то внутри.
Весь перерыв между переговорами я старательно пыталась избавиться от этого ощущения. Сменила костюм на платье, строгое, но более женственное. Сделала макияж чуть ярче. Серыми тенями придала глубину глазам и нанесла на губы помаду.
Я упорно гнала от себя фантазии с Хельгой и Павлом на широкой кровати. Удивлялась этой странной ревности. Смеялась над собой. И все чаще прокручивала в голове слова Вали.
Может, и стоило хотя бы на три дня разрешить себе безумный роман?
Дойти все-таки до конца с Павлом… почувствовать в себе не только его пальцы и язык.
Хотя бы примерить образ раскованной женщины, которой не нужны свидания, цветы и ухаживания.
Кончики пальцев покалывало от таких мыслей. Кружево бюстгальтера, словно грубая наждачная бумага, натирало непривычно чувствительную грудь. А в горле все пересыхало.
Перед своим первым разом с мужем я волновалась в разы меньше. В девятнадцать была смелее, чем в двадцать шесть.
Однако, как вскоре оказалось, все мои нервные клетки сгорали зря.
* * *Вечерние переговоры разительно отличались от вчерашних и утренних.
Павел ничего не уточнял и не давил: казалось, он уже принял для себя какое-то решение. Будто что-то понимал по-немецки, Бояринов с однобокой улыбкой слушал Хельгу и ее партнера.
Не требовал от меня быстрого перевода. Наоборот, иногда останавливал. Внимательно смотрел на губы. Целовал их взглядом. И едва слышно, словно вокруг одни посторонние, говорил: «Не спеши».
Этот гад мастерски играл на моих нервах. В ресторане, рядом с немецкими адвокатами, рядом с целой толпой посетителей я чувствовала себя почти так же, как вчера в неприметном доме удовольствий.
Для полноты картины не хватало только эротического шоу. Но от бархатного голоса Павла, от его редких останавливающих касаний и жадных взглядов в голове раскручивалось собственное шоу.
