— Стояк, говоришь? — Паша закашлялся. — И долго он у вас этот… стояк чинил?
— Ой, долго! — Дочка вздохнула, как взрослая. — Целую неделю ходил. Как на работу!
— Ну да, стояк — это серьезно… Кхе, особенно когда еще и трубы приходится чистить.
Внимательный взгляд голубых глаз прошелся по моему телу с ног до головы. Чтобы не сгореть от смущения, мне даже пришлось отвернуться к плите.
— Так, — крякнул Бояринов. — С сантехником понятно. А кто еще говорил, что мама хорошая? Кому она, кроме нас с сантехником, нравится?
Он даже блин отложил.
— Еще дяде Толе со второго этажа, — абсолютно равнодушно продолжила маленькая предательница.
— Дядя Толя тоже что-то чинить приходил?
Я не видела лица Паши, но между лопатками пекло, а сдерживать смех с каждой секундой становилось все сложнее.
— Нет! Он ничего чинить не умеет.
Маша пренебрежительно фыркнула. Точь-в-точь как Света, когда говорила о моем бывшем муже.
— Но в гости заходил?
Пашу, кажется, совсем не смущало, что он допрашивает ребенка.
— Не-е! — протянула Маша.
— Дядя Толя маму только хвалил.
— Хвалил? — Стул за моей спиной устрашающе скрипнул. — И что говорил?
— Ну, что она очень умная… — без особой фантазии соврала Маша.
— А еще?
— Что добрая и это… стройная! — продолжила набивать цену дочка.
— Ишь, глазастый какой! — раздалось с рычанием.
— Да, еще дядя Толя говорил, что глаза у мамы красивые! — тут же нашлась Маша.
— Он еще и бесстрашный… — Голос Паши напомнил шипение воды на раскаленной сковороде.
Кто бы мог подумать, что мой мистер адвокат такой Отелло!
— Ой, забыла! — Дочь, похоже, решила добить Бояринова.
— Еще маму дедушка Степа хвалил. Он рядом с тетей Светой на даче живет.
— Ну… дедушке можно.
Паша, казалось, выдохнул. Не то с облегчением, не то просто пар выпустил. Как старый паровоз. Со звездочкой.
— Он сказал, что весной его сын с Севера возвращается. И дедушка Степа обязательно познакомит сына со мной и мамой. Правда здорово?
Если бы словами можно было расстреливать, то последняя фраза сразила бы Бояринова наповал.
Я понятия не имела, откуда Маша что берет. Дядя Толя даже для меня был дядей. Милым, добрым семидесятилетним старичком, которого любили все соседи и на которого, как на бога, смотрели бездомные коты. А сын Светиного соседа давно был женат и вместе с женой растил троих детей.
Ни один из них, включая сантехника, не годился Бояринову в конкуренты. Но стоило обернуться к столу, посмотреть на этого ревнивца, как мое веселье будто рукой сняло.
