— Кажется, я втягиваюсь.
Спать хотелось все так же дико, но желание поцеловать эту женщину пробилось и сквозь усталость, и сквозь сонливость.
— И ты по-прежнему хочешь жить вместе? — Женя кивнула в сторону дочки. — Втроем. — Она закусила губу.
— Ты до сих пор надеешься, что я передумаю?
Я все же не удержался и поцеловал ее. В румяную щеку. Как школьник.
— А как же твоя… нелюбовь к детям? — Фея как-то странно замялась, будто хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент.
— Скажу честно.
Я дико вымотался за эти дни. Плюс все еще в состоянии аффекта. — Взял ее руки в свои. Переплел наши пальцы. — Но думаю, с этим можно как-то справиться.
Врать не хотелось совсем. В жизни Жени уже был один мудак, который отравил своим присутствием все, что только мог. Превратил роскошную, темпераментную женщину в зажатую скромницу. Наградил комплексами, а потом чуть не выгнал на улицу вместе с дочкой.
Становиться в один ряд с этим уродом у меня не было никакого желания.
Но и более точный ответ дать пока не мог.
События развивались быстрее, чем я способен был переварить. Злость от встречи с Жениным бывшим возле ее квартиры мгновенно сменилась шоком от встречи с дочкой. А встреча с дочкой слишком стремительно переросла в ярость после знакомства с содержанием мирового соглашения.
Это были адские эмоциональные качели, и на последнем витке они забросили меня так высоко, что половина мозга отключилась.
Не осталось никаких эмоций.
Не осталось мыслей о прошлом и будущем. Я четко видел пред собой текст. Понимал, кем он составлен. Ясно осознавал, как можно было довести дело до такого финала. И мог лишь работать. Без отдыха. Как робот.
Вначале навел шороха в коллегии адвокатов. Выяснил все о каждом герое. От сплетен до фактов. Потом против воли председателя коллегии сдал этих умников знакомому следователю. А после взялся за самого бывшего.
Под угрозой уголовного дела я выбил из Леонида столько дерьма, сколько нормальный человек за всю жизнь не способен произвести.
И о фальшивых расписках от родственников. И о планах на квартиру. И о браке с Женей.
В некоторые моменты даже приходилось его затыкать. Не мог слушать! Я не был святым, но и для меня кое-какие вещи были чересчур. Не мужскими. Не человеческими. Скотскими.
За девчонку, которую в девятнадцать лет выманили из родительского дома ради квартиры ее отца, убить хотелось.
