Я не стала говорить об этом тогда дома. Но потом долго думала. Вас как подменили. Память так и не вернулась? – с надеждой спросила Лиззи, осматриваясь и пытаясь предугадать, чем она может мне помочь.
— Нет, Лиззи, не вернулась. Но, тем не менее, я очень ждала тебя и рада, что мы снова вместе. Хорошим людям необязательно помнить все о другом хорошем человеке. Своими поступками ты снова доказала свою любовь. А я за время здесь поняла, что скучаю по тебе и доверять мне особо больше некому.
Я рассказала о гостинице, о том, что сейчас мы вместе поедем на дорогу, где будем кормить людей.
Рассказала о своих надеждах на этот городок. Служанка мотала головой, молча выслушивая меня, а потом, словно наседка, хлопнула себя руками по бокам и побежала в дом.
Когда я вошла следом, увидела, как она достает что-то из своей большой сумки. Я думала, что это все ее вещи. И их уже куда больше, чем у меня. Но там оказались совсем не тряпки. Вернее тряпки, но они служили лишь прокладками между множеством тарелок, огромной супницей, большой салатной тарелкой и блюдом.
В другой сумке, размером меньше, чем первая, оказались чайные и кофейные чашки. Элоиза сама достала каждую, проверяя, не разбилось ли что-то в дороге.
— Я помню, как ваша матушка любила этот сервиз. И знала, что дорога будет сложной. Но эта змея, когда вы пропали, принялась громить все на кухне. Благо он стоял в шкафу, и я уже собирала его в дорогу. Оливия не велела слугам впускать меня в дом, когда я вернулась из тюрьмы.
К счастью, наш дворецкий хороший человек. Он согласился вынести мои сумки. С ними я и пришла к мистеру Оскару. Я хотела лишь одного: чтобы он передал его вам.
— А он настоял отвезти тебя ко мне? А ты? Я же ждала тебя! Ты это знала.
— Да, но я знала и то, что вам сейчас сложно и без меня. Я не хотела сидеть на вашей шее, - Лиззи бережно гладила бок пузатой супницы, выставленной на стол. А я смотрела на эту молодую женщину не просто с уважением, а с каким-то тянущим чувством нежности к ней, с любовью и благодарностью.
Это же надо было: так переживать за простой сервиз. Тем более ничего не значащий для нее.
— Элоиза, иди, я тебя обниму. Ты молодец, что сберегла его. Но то, что ты сама приехала ко мне, много ценнее любой, даже самой дорогой посуды. Теперь ты видишь, что твоя помощь мне все еще нужна? – я обняла ее и почувствовала ее слезы на своей щеке.
— Да, мисс, вижу, что вы хорошо справляетесь даже в этих условиях.
