То, что я рассказала – чистая правда. Если вы хотите спасти своих друзей или близких… у вас есть время. Почти тридцать лет!
— Я много думала об этом, Вики. Ты не представляешь, какие мысли посещали меня бессонными ночами, когда то, что ты рассказывала, сбывалось по очереди, - Елена ходила по библиотеке спокойными и мерными шагами, словно хотела успокоить себя этим ритмом.
— Так что вы хотели спросить? – поинтересовалась я и встала у нее на пути.
— Не спросить. Я хотела по-про-сить тебя не менять ничего. Особенно того, что касается Веры и ее дочери Марии.
Я долго думала и сопоставляла все… Ты ведь не все рассказала, правда? Не просто так ты была привязана к этой незнакомой тебе девочке?
Я долго не могла ответить, потому что в горле вдруг стало сухо. Когда я узнала, кто на самом деле эта маленькая Мария, решила, что изменю все, чтобы моя бабушка не жила снова эту тяжелую жизнь, чтобы ее судьба сложилась иначе: легче, мягче, счастливее. Да, тогда не родилась бы я, та Любонька, которая вместо университетской скамьи сядет в инвалидное кресло.
— Почему? – только и смогла спросить я.
— Потому что тогда не будет тебя, не будет Лидии, не будет этого города, хотя… - она села в кресло, потом снова встала и заходила. - Черт с ним, с этим городом… Лео… И вы… И этот ребенок, который вот-вот появится. Когда я представляю, что тебя нет… - Елена снова села. Ее плечи опустились, и она будто постарела лет на пять. – Обещай мне, что ничего не изменишь! А когда меня не станет, ты не попытаешься что-то…
— Обещаю, - ответила я со слезами на глазах.
Только сейчас мне стало понятно, что все прошлые девяносто лет стоили того, чтобы стоять здесь, сейчас, в этом темном, неуютном пока кабинете и чувствовать, что твой второй ребенок решил родиться сегодня ночью.
Эпилог
Год одна тысяча девятьсот третий, в котором родилась моя бабушка, я отмечала с тремя детьми. Лидии, названной в ее честь, исполнилось двадцать три года. Она вышла замуж и родила двоих детей, продолжая заниматься делами своего деда уже с отцом.
Среднему сыну, названному в честь деда Альфредом, пятнадцать. И он мечтал строить огромные железнодорожные мосты.
Младшему Борису двенадцать. Он похож на Лео не только внешне: очень мягкий, добрый, увлекающийся. Читал запоем даже ночами и бредил путешествиями. Именно ему я рассказываю о своей настоящей родине, естественно, скрывая правду о своём попаданстве."
"Там, где я мечтала оказаться, скоро должна была загреметь революция.
