В конце концов, я просто подвинулась к мужу. И он обнял, откинувшись на подушку. Мы молчали, наверное, минут пять. Лео просто аккуратно сжимал мои плечи, гладил ладонью по голове и часто дышал.
— Нам, наверное, что-то надо сделать? – он отдышался и начал задавать глупые вопросы. Я, кстати, тоже думала о том, что полагается как-то это состояние обозначить. Но вряд ли в теперешних условиях было где встать на учет по беременности и заявить право на какие-то медицинские анализы или пособие.
— Нам надо позавтракать, а потом… Потом, думаю, тебя следует помыть, потому что ты всю неделю жил в вагоне поезда, - ответила я и поняла, что действительно очень хочу есть.
А вот мысли о кофе снова поднимали внутри меня волны негодования.
— Черт! Там же кофе, - я высвободилась из рук мужа и побежала в кухню. Сняла закипающий кофейник и присела на табурет. Действительность и все варианты, уже проигранные в моей голове смешались. Я сидела так молча пару минут, пытаясь совладать с собой.
Очнулась от стука в дверь.
Открыла и обнаружила за ней Элоизу с огромным подносом. От запаха свежеиспеченных булочек во рту стало вязко, а мозг зашелся от радостного предвкушения.
— Элоиза, ты очень кстати, - только и сказала я.
Следом за подругой вошел Сэм. Он должен был перенести Лео за стол. Я пропустила их и осталась стоять возле открытой двери с тем же полотенцем в руках. Холодный воздух освежал лицо, приводя меня в чувство.
Чего я боялась больше всего, не произошло: мой муж с огромной радостью принял новость, в которой я все никак не могла увериться.
Он уже строил такие грандиозные планы на нашу семью из «пяти или, может даже, семи человек.».
После завтрака мы долго обсуждали планы и не сошлись только на том, что я должна продолжить свое дело: ведь сейчас самая важная его фаза. Лео настаивал, чтобы я наняла управляющего. Мне пришлось пообещать, что основную часть возьмет на себя Пенелопа. Она и так очень быстро влилась в дела фабрики и, по сути, уже являлась управляющей.
Единственное, о чем я так и не завела речь: о приближающейся проверке и Оскаре, оставившем меня умирать в палатке.
Конечно, он мог сделать это неспециально, но что-то мне подсказывало, что вся эта история со взрывчаткой может касаться его.
— Кстати, ты знаешь, что мистер Брекстон-старший собирался продавать шахту. Но то, что мы заложили здесь поселок, остановило его, – вдруг вспомнил Лео.
Я только по упоминанию шахты поняла, что он говорит об отце Оскара.
— Это замечательно.
