Всхлипываю и инстинктивно откидываюсь назад, прогибаясь в пояснице.
Корсаж, о котором я давно и думать позабыла, больше не держится на месте, падает вниз, высвобождая грудь. Вскрикиваю, когда мужские губы чувствительно обхватывают вершинку.
Давление снизу усиливается. В ответ на него чувствую, как низ живота скручивает неясной судорогой.
Пальцы Лэйтона снова зарываются в мои волосы и наклоняют мою голову вперёд. Мы мягко сталкиваемся лбами. Оба тяжело дышим. Впервые так близко друг к другу.
В тусклом свете камина его синие глаза сверкают ещё ярче.
Уголок рта нервно дёргается:
– Мне жаль, что всё должно случиться… так.
Его рука нежно массирует мне затылок. Другая рука скользит вниз по моей спине, кончиками пальцев пересчитывая позвонки.
Закрываю глаза и отчаянно мотаю головой:
– Нет смысла жалеть о том, чего нельзя изменить, – отвечаю хриплым шёпотом. – Делай, что должен. Давай уже покончим с этим.
Тихо вскрикиваю от неожиданности, когда он вдруг поднимается, удерживая меня на руках.
Цепляюсь за его плечи, боясь упасть, но его объятия крепки и надёжны.
Это так необычно – когда тебя несут на руках и так интимно. Чувство полнейшей близости и единения с другим человеком.
Гостиная остаётся позади. Мы снова в спальне, только сейчас всё иначе. Сомнений нет. Решение принято. Если такова моя судьба, так тому и быть.
Да, итог будет один. Но прийти к нему можно разными путями: насладившись сполна отпущенным временем или живым мертвецом, угаснувшим задолго до финала.
Я выбираю первый вариант.
Меня мягко опускают на кровать. Лэйтон отстраняется, чтобы снять рубашку, и в этот миг я вдруг чувствую пустоту и холод. Стихии, когда я успела так прикипеть к нему? Сама не заметила, как…
Мысль теряется, когда вижу его обнажённый торс с рельефным животом и стальными мышцами рук. Хочется снова касаться его, чувствовать себя защищённой и желанной.
Спрыгиваю с кровати и в пару шагов оказываюсь рядом. Льну к нему всем телом, кожей к коже, пробуя наощупь кончиками пальцев рельефный живот.
Платье безнадёжно сползло вниз, и прямо сейчас мужские руки заняты тем, что окончательно избавляют меня от тяжёлого шёлка. Я остаюсь в одном нижнем кружевном белье, и мне почему-то не совсем не стыдно.
Почему-то всё кажется естественным и правильным."
"Я почти голая. Он – нет. Повинуясь инстинктам, тянусь к пряжке его ремня. Опытные подруги давно просветили меня, как именно это бывает, в летнем лесочке или на сеновале.
