Молодой блондин закрывает дверь за спиной и поворачивает защёлку.
Его пронизывающий взгляд пробирает насквозь. Мне вдруг становится холодно, хочется поёжиться и отойти за стол, хочется, чтобы между нами возникло какое-то препятствие, чтобы что-то нас разделяло.
Потому что мне вдруг становится не по себе оказаться с ним один на один.
– Ну, что же, леди Стилл, – цедит ядовито, скользя по мне неприязненным взглядом, – или как мне тебя называть? Матушка? Поболтаем?
Приказываю себе не дёргаться и не бояться. Неопределённо веду плечом.
Кристиан неспешно идёт навстречу. Лёгким движением руки подхватывает стул, на котором я только что сидела, и ставит его прямо перед дверью, затем опускается в него, преграждая мне выход.
Я прижимаю тяжёлый талмуд к груди и отступаю. Делаю вид, что убираю книгу на место, хотя на самом деле использую это как предлог отойти от него подальше.
Нам с ним нечего делить, казалось бы. Но его неприязнь не даёт расслабиться.
– Итак, – начинает Кристиан.
Я пристраиваю книгу на место, попадая не с первой попытки, после чего прячу руки за спину и оборачиваюсь к нему.
Приблизиться не спешу. Между нами метров десять и длинный белый стол.
– Расскажи-ка мне о своих планах? – продолжает молодой Стилл. – Думаешь, что грамотно обстряпала дельце, довольна собой?
Его глаза хитро сощурены и смотрят холодно, по-змеиному, тонкий рот кривится в злой усмешке:
– Думаешь, жизнь удалась? Охомутала богатого муженька, осталось, чтобы он тебя обрюхатил, и всё, дело сделано, так, что ли, м? В этом твой план? Только знаешь, что? – произносит он с довольной ухмылкой, снисходительно глядя на меня.
– Всё это, – он делает небрежный жест рукой, словно очерчивая окружающее нас пространство. – Достанется мне. Ты бы знала это, если бы не была такой непроходимой деревенщиной.
Смотрю на него, застыв на месте, и не знаю, что и сказать.
13. Оттепель
Элира.
Стихии, как бы я была рада, если бы все мои проблемы ограничивались лишь тем, что перечислил сын Лэйтона! Но увы. Доказывать ему что-то – зачем? На сочувствие явно не способен, да и не нужно мне оно.
Чтобы позлорадствовал? Проще уйти.
– Ты прав, – соглашаюсь легко. – Я по-простому воспитана, и вовсе не подхожу твоему отцу. Деревенщина – звучит грубо, но правду отражает. Это про меня, да.
В повисшей тишине разглаживаю гладкую ткань юбки влажными ладонями, затем, не поднимая головы, иду к выходу.
Внезапно Кристиан заступает дорогу:
– И это всё? – в его глазах неподдельная растерянность.
