Впервые ощущаю себя… разбитым. И тупым.
Потому что доверился! И кому? Малолетке, которая так ловко обвела меня вокруг пальца. Умудрилась влюбить в себя и заставить поверить, что мир ещё не на столько прогнил.
Но я был прав. Мир прогнил. Им правят бабки. А любовь… ее придумали для лохов, вроде меня. Как я мог поверить? Ладно, кто-то другой, но я… как меня угораздило влезть в это ебаное болото?! Как я умудрился влюбиться и не продумать все наперед?!
Не выдержав, я бью по рулю.
— Сука! — рычу и бью снова.
До тех пор, пока не начинает ныть ладонь.
Управляя машиной одной рукой, тянусь к телефону и набираю своего юриста.
— Вадим Александрович? Здр…
— Ты где? — у меня нет времени на вежливую возню.
— В офисе, — ошалело отвечает он.
— Будь там и приготовь копию моего договора, я еду, — рычу в трубку и, сбросив звонок, кидаю телефон на пассажирское сидение.
Я не помню, как добираюсь до офиса. Все действия на автомате, будто сквозь туман. Но в кабинет Миши — моего юриста, с которым мы сотрудничаем уже очень давно, — вваливаюсь с бутылкой дорого виски.
Миша смотрит на меня изумленными глазами. Даже снимает свои очки, внимательно и пристально наблюдая, как я падаю в кресло, что стоит напротив его стола.
— Пройдись по договору, — глотнув прямо из бутылки, выдыхаю я. — Есть там что-то о ребенке? Найди мне это. И как можно скорее.
Барабаня пальцами по столу, я сверлю взглядом стену и нетерпеливо жду информацию. Мне нужно обыграть Петра, перевернуть ситуацию в свою сторону.
Хотя, тут выход только один. И я знаю, какой. Потому что пути назад нет. Ника все обрубила, сама не подозревая об этом.
Меня все ещё рвет на части. Вискарь обжигает горло, но легче не становится. Я не знаю, как гасить эту боль. Мне адски паршиво. Невыносимо. До сих пор не верю, что девочка с бездонными глазами оказалась такой подлой.
— Здесь действительно есть пункт о рождении детей, — голос Миши возвращает меня в реальность, — в случае, если у вас и Вероники появится ребенок, то при разводе вы отдаете большую часть акций своей жене.
Услышав это, я громко смеюсь, откинув голову на кресло. Так громко, что начинает першить в горле.
— Сука, — сквозь смех выдавливаю я, — а ведь на этот пункт я когда-то забил болт. Огромный болт. Знаешь почему? — не дожидаясь ответа от Миши, я оживленно продолжаю: — потому что твердо решил, что этого никогда не будет. Жизнь — стерва. Пиздец.
