Всё это наводило на меня тоску и позабытый страх перед первозданной стихией.
— Дождь такой сильный. Окно будто со шланга поливают, — шепнула я Калебу. — А я уже и забыла, как это бывает. Так странно, словно я вернулась в далёкое детство, но согреть больше некому...
— Я буду тебя греть, Дали, обещаю. Только дай мне немного времени, и всё будет хорошо.
— Мне и сейчас с тобою хорошо... — раскат грома заставил умолкнуть. — Скажи, ты любишь домашнюю кухню? — выпалила я первое что на ум пришло.
— Безумно. И есть, и готовить.
Моя бабушка любила баловать нас, внуков, пирожками. Даже, когда мы выросли и просто прилетали в гости, на столе всегда ломилось. Нам её не хватает очень. С её смертью словно уют родного дома исчез, развеялся пеплом по ветру. И порой так хочется вновь ощутить запах печёных пирожков и сдобных булочек. Услышать заботливое старческое ворчание. Но поздно... Знаешь, что действительно страшно,
Даллия? Не гром и не молнии, а осознать, что имел так много, когда остался ни с чем.
Я тяжело вздохнула, прекрасно понимая, о чём он. Моя семья — две узкие глиняные дочечки где-то на Земле. Это даже могилками не назовёшь.
— У тебя есть братья или сёстры? — улыбнувшись, я удобнее устроилась на подушке, подтягивая одеяло к подбородку. Холод словно душу вымораживал.
— Нет, — Калеб покачал головой. — Родных нет. Только троюродные.
— И все военные?
— Да, у нас династия. Профессии разные — врач, подрывник, пилот — но все мы служили или служим. Все пошли по стопам деда, а он прадеда.
.. И так энное число поколений. Все в погонах.
— А я даже не знаю, кто и где мои родственники, — призналась я в том, о чём не говорила даже Томе. — Однажды я прокралась в кабинет директрисы и нашла своё личное дело. Даже не помню зачем... Там была бумага, а в ней указаны фамилии людей и степень их родства ко мне. Дедушки, бабушки с обеих сторон, тётя, дядя... И каждый из них написал отказ от меня. Это было так обидно. Я не знаю этих людей и никогда не стану искать, но всё же не представляю, если бы у меня была внучка или племянница, я никогда не допустила, чтобы она попала в приют.
Это так жестоко.
— Люди разные, малыш. Добрые, злые, эгоистичные... К сожаленью, первые в меньшинстве. Ну и обстоятельства, ты ведь не знаешь, в какой ситуации на тот момент были они...
— Ты бы оставил ребёнка своего брата или сына в приюте? — прямо спросила я.
— Нет, из шкуры бы вылез, но вырастил сам. Прости, Дали, но у нас такие разные судьбы.
