Улыбнувшись, я подняла тонкий гаджет и опустила его за шиворот заправленной в комбинезон туники, широкий ремень на талии не позволил ему выпасть.
— Да, детка, дыньки у тебя что надо! Вот это я в визуальный рай попал! Заскринить на память, как думаешь?!
— Что!!! — взревела я и отогнула ворот. Но всё моё богатство надёжно укрывал бюстик.
— Ничего, зеленоглазая. Это я вслух себе завидую, а ты давай в трубу ползи и разговаривай потише, а то во всех камерах... эээ, каютах твои праведные вопли услышат.
— Слушаюсь, господин арестант, — съязвила я.
Глава 15
Пока я карабкалась в узкое вентиляционное отверстие, у меня за пазухой недовольно пыхтели. Я прямо кожей чувствовала это напряжение. Поставив колено на выступ, протиснулась в шахту.
— Калеб, если вам есть что мне сказать, то не держите это в себе. Я чувствую ваши негативные флюиды.
— Ты сама меня выбрала, — проворчал он. — И я бы предпочёл, чтобы ты, детка, называла меня милым, дорогим...
Услышав такое, я даже остановилась. Пока вникала — шутит он или нет — расслышала сдавленные смешки и сообразила, что надо мной потешаются.
Закатив глаза к жестяному потолку, и сама улыбнулась.
— Эм, Калеб, родной вы мой, хочу напомнить, что выбор у меня был не особо велик. Или бывший военный, или пара маньяков.
Я поползла дальше. Впереди виднелась решётка воздуховода соседней камеры.
— Дали, то есть, по твоей логике, если я бывший военный, то уж точно не маньяк? Это наивно, девочка. И так рассуждать очень опасно. Просто, чтобы ты знала. Из троих кандидатов, что тебе дали на выбор, на мне более всего отнятых жизней.
Они по сравнению со мной — ягнята безобидные. Я не белый и уж тем более не пушистый. Но приговор мне вынесли очень мягкий. А так как я теперь женат, так и вовсе рудников избегу...
— И чего же приговор такой мягкий? — как бы, между прочим, поинтересовалась я. — Судье приглянулись? Покорили искусственный интеллект своей харизмой?
— Меня судил живой человек. Я предпочёл, чтобы степень моей вины вынесли присяжные.
Простые люди.
— Даже так! Редкость в наше время.
Проползая немного вперёд в темноте, вдруг укололось обо что-то.
— Вот чёрт! — одёрнув руку, я попыталась хоть что-нибудь разглядеть. Какая-то непонятная чёрная пластинка. Ими тут весь пол был усеян.
— Что такое, Даллия? — всполошился Калеб.
— Что-то острое, — пробормотала я в ответ. — Тут нечто непонятное. На скорлупу от семечек похоже. Видно плохо.
Я попыталась проползти ещё чуть-чуть, но снова уколола ладонь.
