Калеб Мортен, ты неисправим!
Я закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти. Снова распахнула. Чёрные мушки исчезли.
— Дали, тебе плохо? — столько тревоги слышалось в его голосе.
— Нет. Но пить очень хочу. Там у тебя стакана с водой нет?
— Есть, малыш, но достать придётся самой. Эти звери не хотят снимать фиксаторы с руки!
— Они мои герои! — поддела я мужа. — Всё правильно — лежи и лечись.
— Злюка. А я думал, ты меня поддержишь...
— Держать — это пожалуйста, — ухмыльнувшись, я повернулась на живот и перевесилась через мужа.
Бокал с водой оказался рядом с кроватью на табуретке. Дотянувшись до него, с удовольствием сделала пару глотков. Никогда ещё вода не казалась мне такой вкусной и освежающей. Но из-за неудобной позы в голове снова заштормило.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Так вот, держать — это пожалуйста, — повторила я, — а самовольничать не позволю. Когда фельдшер лично мне скажет, что ты здоров, я разрешу снять с тебя все эти клейкие штуки.
— Мой маленький деспот, — здоровая рука супруга опустилась на мои ягодицы и слегка хлопнула по ним сжимая.
— Эй, — возмутилась я. — Ты что творишь?!
— Проверяю своё на целостность, — весело заявил он и сжал ещё сильнее.
— Дай лечь обратно, — фыркая на своего шибко прыткого мужа, я поползла к подушке. На кухне что-то громко звякнуло.
Послышались голоса.
— ... хватит воровать филе из морозилки. Пятый кусок с утра! — рык Мортена старшего я узнала мгновенно. — Я откуда знаю, сколько вам есть можно! А вдруг что не так, отвечать за ваше здоровье мне!
И снова хлопок закрывающейся двери холодильной камеры.
Лёгкое шебуршение корешков по полу.
В комнату заглянула Лапушка."
"— Иди сюда, зелёная, — муж еле сдерживал смех. — Проснулась наша Даллия.
Затряся от радости ловушками, моя цветастая подруженька рванула ко мне. Стоило мне приобнять свой куст, забравшийся в ноги Калебу, как появилась Жиря.
— Так, а ну, с корнями с койки, — скомандовал наш вояка, но кто бы его слушал.
На простыню вскарабкалась и моя жиряночка.
— Совсем распустились, — проворчал мой медведь. — Три дня свободы, и всё! Неуправляемые!
— Не наговаривай на них...
— Дали, да они опять жрут не в себя. Пользуются тем, что не следит никто. Ты присмотрись, у них полные ловушки и листья. Я чувствую запах свежей рыбы.
— Не поняла! — я строго взглянула на девочек.
Они слаженно спустились с кровати и, растопырив корни, шустро смылись в коридор.
— Вот проходимки! — я давилась возмущением.
