Раздирающий грудь кашель не дал договорить.
— Если Дали поймает осложнения, — процедил мой грозный медведь, — я не знаю, что с вами сделаю. На диету с сегодняшнего дня! Увижу, что отошли от купола дальше, чем на сто метров, накажу! Полезете жрать что ни попадя — накажу!
— Калеб, не нужно так, — я попыталась его разжалобить.
— Нужно! — рявкнул он. — Ты должна сейчас быть в постели, а не торчать на улице.
— Не будь таким. Они уже поняли, что влипли."
"Девочки совсем поникли. Корешки повисли, листочки опустились ещё ниже.
Из одной ловушки Лапушки каким-то чудом выбрался паук и рванул счастливый на свободу.
— Нет, милая, это уже перебор, — грозно рявкнул Калеб. — А на реке они не поняли, когда тонули? А когда первый раз пережрали, и ты их отмачивала — не поняли? Или память короткая?
— Не будь таким строгим!
— Я такой, какой есть, Дали, — достав из-за пояса бластер, он, не предупреждая, принялся палить в моих девочек. У меня, наверное, вся жизнь мимо глаз пронеслась прежде, чем поняла — он сжигает залпами белые нити, что держат этих обжор в воздухе.
Пошатнувшись, я осела на землю.
— А ну, домой! И сидеть смирно, пока я не закончу со своими делами и не возьмусь за вас. Чтобы я вас в таком виде дома не видел!
Подойдя ко мне, Калеб просто подхватил меня на руки и понёс в сторону купола. Выглядел он ну просто взбешённым.
— И нечего сопеть, Дали. Следующий раз может быть куда плачевнее. Мы не знаем до конца, что здесь обитает. Мне не хотелось бы собирать по полянке остатки корешков и листиков.
Сама сказала, пауки могли быть и ядовитыми. И неизвестно, как это сказалась бы на этих двоих. Лучше я сейчас проявлю строгость, чем буду оплакивать их вместе с тобой.
Он оглянулся. Лапушка и Жиря плелись следом, обвешенные паутиной как гирляндой.
— А ну, марш на веранду и сидеть там!
Их разом смело. Только пыль от корешков поднималась.
— Может, ты и прав, — нехотя согласилась я, вспоминая, как сама ругала их в первый день прилёта на Кеплер, когда они чуть не утонули.
— Да, ты прав. Их самостоятельность и культ желудка не доведёт до хорошего.
Но вся злость сошла на нет, стоило нам появиться под куполом.
Нет, на веранду эти две голодающие дамы не пошли. Схватив короткие топорики, мои милейшие цветочки счищали кору с поваленных стволов.
— Почаще орать на них, что ли? — задумчиво протянул муж.
— Тебе не стыдно? Эксплуататор!
— Нам так-то всем сарай для топлива нужен, — на лице Калеба появилась хитрющая улыбка.
