— Убирайтесь отсюда! — процедил сквозь зубы рыхломордый. — Исправил я твои данные. Проваливайте в свою дыру!
— Ты не визжи, — Калеб обхватил его шею ладонью, — мы же приехали с благими намереньями. Познакомиться, за жизнь поговорить. А то непорядок у тебя здесь, мужик.
Ежик краснел на глазах. То ли задыхался, а то ли от возмущения. Наверное, так с ним здесь ещё никто не разговаривал.
Я выглянула в окно.
Серо, неуютно, даже депрессивно.
Как-то незаметно на улице опустело.
— Калеб, — тихо позвала я мужа, — ну его.
Пошли в магазин, там вроде народ разбежался.
— Успеем, милая, — кивнув, он отпустил ежика.
— Ещё наши пенсионные, Даллия, — напомнил мистер Петер.
Его жена оживилась. Ей тоже не очень приятно было находиться в этой комнате.
Пока мы рассматривали унылую обстановку кабинета, градоначальник пыхтел.
С бумагами четы Руфкоф рыхломордый провозился не так чтобы долго, но я успела окончательно скиснуть, сидя на стуле. Мерзкое местечко. Даже дышать здесь было трудно. Ежек своим присутствием отравлял воздух.
Наконец, мистер Петер получил на руки два оформленных бланка.
— Всё! Можете убираться, — прошипел управляющий поселением.
— Это невежливо, — огрызнулся Калеб и снова навис над бедолагой горой. — Я к тебе часто приезжать буду. Мой юрист приготовил иск — жди! Документ уже в пути.
— Да что вам опять не так?!
— Да всё так, просто докопаться хочется. Понравился ты мне, мужик, — Калеб издевательски хохотнул. — И пометку у себя там сделай. Привитые мы, а то у жены зараза странная была.
Док, что помог мне её выходить, подозревает ""лихорадку переселенцев"". Но откуда бы ей взяться?
Ежик прищурился, но смолчал.
Только сжатая в кулак ладонь выдавала его бешенство.
Глава 39
Только на улице я смогла нормально вдохнуть. Всё же чувствовала себя после болезни ещё не очень хорошо и к поездке была не готова. Силы на исходе. Гул в ушах нарастал и перед глазами забегали чёрные мушки.
Мне очень сейчас хотелось вернуться домой и забраться в тёплую мягкую постель.
— Дали, — Калеб осторожно приобнял меня и, обхватив за подбородок, поднял голову, заставляя посмотреть на него. — Что болит? Тебе плохо?
— Устала, — честно призналась. — Не веди себя больше так. Ты ведь не такой.
— Не какой, Даллия? — не сообразил он, о чём я.
— Не зэк, не хамло и не...— он мягко коснулся указательным пальцем моих губ."
"— Я понял, малыш. Иногда с такими, как этот, нужно разговаривать на доступном им языке.
